Осторожно отняв ладонь от ее соблазнительной попки, я откинул одеяло и сел в кровати. Расфокусированный ото сна взгляд опустился на пол под ногами, где, удобно растянувшись на пушистом коврике, спал Ролло. Почувствовав мое внимание, он распахнул свои кристально-голубые глаза и поднял голову в привычном ожидании команды. Встав на ноги, я приложил палец к губам, кивком указывая на приоткрытую дверь, и выхватил из кучи разбросанных на полу вещей свои спортивные штаны. Натягивая их на ходу, я случайно задел локтем книжную полку и лишь чудом успел поймать едва не упавшее с нее фото в стеклянной рамке.

– Уже уходишь? – тихо спросила Мэдди. Я повернул голову и увидел нерешительность в ее сонном взгляде. Или это были отголоски сожалений. – Я не очень разбираюсь в таких вещах, но разве нам не нужно поговорить о том, что между нами произошло прошлой ночью?

Она произнесла последнюю фразу таким торжественно-серьезным голосом, что мне пришлось сжать губы, чтобы сдержать неуместный смех.

– Я ни о чем не сожалею, если ты об этом.

Большие карие глаза зажглись надеждой.

– Правда?

Я подошел к кровати и сел на край старенького матраса, который тут же прогнулся под моим весом.

Мэдди замерла, с беспокойством вглядываясь в мое лицо. Она ждала ответ. Как будто он не был очевиден.

– Правда, – ответил я и, наклонившись, коснулся языком сладкой ямочки возле ее рта. Губы Мэдди приоткрылись в изумлении, и я воспользовался этой возможностью, чтобы ее поцеловать. Когда мы прервались, чтобы глотнуть воздуха, я вдруг вспомнил о долбаной рамке с фотографией, которую все еще держал в руке. – Может, расскажешь, кто этот смазливый ушлепок, который обнимает тебя за талию?

– Рид Харди! – в притворном возмущении воскликнула Мэдди, выхватывая у меня рамку.

Затем откинула голову на подушку и весело рассмеялась: – Мы всего раз переспали, а ты уже меня ревнуешь?

– Кто сказал, что я ревную?

– У тебя взгляд серийного убийцы. – Потянувшись, она ткнула пальцем в фотографию. – Во-первых, это мой коллега Энди. Ты должен его помнить. Он спортивный обозреватель «БЛАЙМИ!», который сделал тот наш первый судьбоносный снимок на матче с «чикагцами». А во-вторых, если внимательно приглядишься, нас с ним окружает еще четверо человек.

– Я их не заметил. Ведь они держат свои руки при себе, – еще немного поддразнил я, прежде чем поцеловать кончик ее порозовевшего носа и подняться с кровати. Если бы не моя загруженность работой, я бы с радостью остался с ней в постели на весь день. – Поваляйся еще немного, ладно? Я пока приму душ, если ты не против.

– Хорошо. Только обещай: если усну, ты меня разбудишь.

– Звучит как план, – подмигнул я.

Вудс ответила сонной улыбкой, заворачиваясь в одеяло, и закрыла глаза.