– У нас на носу юбилейный номер. Мне дали задание написать для него статью. И не просто статью – настоящую бомбу. Уже через три дня она должна лежать на столе у главного редактора, а я даже не приступала к тексту.

– Значит, встретимся завтра? – Мой голос звучал разбитым даже для моих собственных ушей. Но что я мог поделать? Мне дико не хотелось ее отпускать.

Мэдди ненадолго задумалась, прежде чем расплыться в ободряющей улыбке:

– Я очень постараюсь, но ничего не могу обещать."

"Оставив пса в машине, я проводил ее до дверей и помог внести чемодан с вещами. Затем остановился в проеме и притянул девчонку к себе. Зарылся пальцами в ее взъерошенные после шапки каштановые волосы и обрушился жадным поцелуем на мягкие губы. Наслаждаясь тихими стонами, я пытался впитать в себя как можно больше ее пьянящего вкуса, чтобы хватило продержаться до следующей встречи. Но уже знал, что это нереально.

– Рид, – задыхаясь, прошептала она, стоило мне ослабить хватку. – Тебе… тебе пора.

Не знал, что в такой мелкой пигалице столько силы. Она буквально вытолкнула меня за дверь, пообещав на прощание:

– Я тебе позвоню.

Пытаясь побороть разочарование и ослабить ощутимое напряжение в штанах, я еще немного потоптался на крыльце. Решив проветрить мозги, потянулся за пачкой сигарет, но та, как назло, оказалась пустой.

Спускаясь по лестнице, я услышал стук каблуков. Передо мной оказалась молодая блондинка в расстегнутом красном пальто, такого же цвета ботильонах, узких джинсах и сером кашемировом джемпере. Остановив взгляд на ее лице, я вдруг понял, что она мне чертовски кого-то напоминает…

– Рид? – нахмурила девушка красиво изогнутые черные брови. – Рид Харди?

– Мы знакомы? – устало поинтересовался я, чувствуя легкое раздражение из-за того, что пришлось задержаться.

– Короткая память же у тебя память, Мистер Хоккей. – Она продолжала улыбаться, но от меня не укрылась мелькнувшая в ее взгляде обида. Как если бы… я с ней спал? – Хорошо, я подскажу… Благотворительный вечер, устроенный Денверским музеем искусств. Мы обсуждали современную живопись, и ты предложил мне оценить картину, висевшую у тебя в спальне…

– Тара, – медленно произнес я, припоминая вечер полуторагодовалой давности, но не фамилию этой журналистки.

Впрочем, ничего удивительного. Я как страшный сон выбросил из головы наш хреновый секс и хреновые последствия, которые устроила мне эта сука в отместку за то, что я ей не перезвонил. Некоторые журналисты и сообщества феминисток до сих пор припоминают мне ее высосанную из пальца статью под названием «Несчастные женщины Рида Харди». Тогда как единственным, мать его, несчастным после секса с этим монстром был я.

– Так и знала, что вспомнишь.