Потом он вернул мобильный на прежнее место и сказал:

– Извините, ваш визит не планировался заранее. Обычно первая консультация занимает около двух часов. Я не могу сегодня уделить вам столько времени. Если хотите, запишитесь, я буду готов к продолжительной беседе. Сегодня мы просто пообщались по-дружески. Не сочтите меня человеком, который не желает вникнуть в ваши проблемы, но я обещал Константину Грекову поучаствовать в его программе «Неспящие в Москве».

– Я знаю о ней! – обрадовалась я. – Ведущий, психолог Греков, отвечает на звонки людей, тех, кто не спит после полуночи, а приглашенный гость комментирует происходящее.

Странно, что вы, серьезный специалист, согласились прийти на это шоу.

Егор Владимирович встал:

– Константин мой ближайший друг. Его отец Павел Иванович теснейшим образом работал с моим папой, был его личным помощником. Сколько помню себя, столько знаю Костю, у нас с ним практически все воспоминания общие. После кончины Павла Ивановича мой батюшка взял его сына под свое крыло. Костя тоже закончил психфак, у него обширная практика.

Греков экстраверт, ему необходима публичность, а я интраверт, недолюбливаю телевидение, но отказать ему не могу. Еще раз прошу простить за скомканный разговор.

Я тоже поднялась.

– Это я должна извиниться, свалилась к вам на голову, как сосулька с крыши. Спасибо за ваше долготерпение. У кого мне записаться на консультацию?

Глава 20

Полковник Дегтярев любит устраивать собрания сотрудников.

– Не забываем о мотиве, – торжественно объявляет Александр Михайлович в начале очередного совещания, – рассуждения типа: «Его убили из-за синих туфель» – принимаются лишь в том случае, если далее следует объяснение, почему эти синие туфли так важны для преступника.

Фразы «чует мое сердце» слышать не желаю. Я понимаю, «чуйка» хорошая вещь, но нам нужны факты, а не бла-бла!

А я сейчас, торопясь в Ложкино, занимаюсь как раз тем, что полковник называет «бла-бла». Строю версию, опираясь исключительно на собственную фантазию. Хотя нет, кое-какие факты все же есть. Сворачивая на финишную прямую к воротам поселка, я уже сочинила складную историю.

Ирина Соловьева, преступница-рецидивистка, непонятным образом вышла на свободу, не отсидев весь срок за убийство. Вероятно, она попала под амнистию по беременности. Правда, в ее документах нет никаких упоминаний о ребенке, но будем считать, что это элементарный косяк. Иногда отлаженная бюрократическая машина дает сбой. К тому же если вспомнить, что Ирина была последний раз осуждена в тысяча девятьсот девяносто первом году, то ничего удивительного в этом нет.