И очень хорошо!

Я решила подыграть Эмме Генриховне, которая за годы работы при Булгакове тоже стала считать себя душеведом."

"– Ерунда! Не вижу ни малейшего повода для радости в дурацком происшествии.

Дама снисходительно улыбнулась.

– Потому что вы не способны увидеть ситуацию со всех сторон. Но вечером включите телевизор, а там в новостях расскажут о взрыве в метро. И тут вы сообразите: не упади вы утром, не вернись домой приводить себя в порядок, лежать бы вам сейчас в морге, потому что вы спешили как раз на тот поезд, в котором взорвалась бомба. Надо научиться видеть знаки судьбы.

Сережа в музей не зря попал, некто рассчитал, что мальчик расскажет вам об экспозиции, вы приедете полюбоваться на библиотеку, узнаете о театротерапии, пройдете курс лечения и избавитесь от трудоголизма. Вот вам вся цепочка.

– Боюсь, – снова поежилась я.

– Право, смешно, – снисходительно улыбнулась Эмма. – Поверьте, это совсем не больно, ни уколов, ни операций Егор не делает, даже таблеток не выписывает.

Я потупилась.

– Меня пугает откровенность, на которую придется пойти. Предположим, я расскажу вслух о своих проблемах, а кто-нибудь начнет меня шантажировать.

Наверное, Булгаков делает записи?

– Да, исключительно для себя, они недоступны другим людям, и я ни разу не слышала, чтобы у него возникли неприятности из-за несоблюдения врачебной тайны, – успокоила меня дама.

Дверь в комнатушку распахнулась, вошел стройный седой мужчина.

– Не следует швыряться камнями, если живешь в стеклянном доме, – не поздоровавшись, сказал он, – у каждого в группе своя проблема. Просто скучающих или празднолюбопытствующих у нас нет, я беру лишь тех, кто реально нуждается в помощи.

Предположим, вы рассказываете, что убили мужа. А ваш сосед признается, что убил жену. Ну и кто кого будет шантажировать? Обоюдоострая ситуация получается.

На всякий случай я сказала:

– Я давно в разводе и не собираюсь ни с кем идти под венец.

Егор Владимирович улыбнулся.

– Ради примера я сгустил краски.

– Допустим, я мучаюсь совестью из-за совершенного мною тяжкого преступления, – медленно произнесла я, – а у другого члена группы булимия. Его болезнь ерунда по сравнению с моей бедой.

– Совершенно исключено, чтобы в группе произошло нечто подобное! – воскликнул Егор Владимирович.

 – Коллектив подбирается по принципу одинаковости проблем. Я заумно высказался?

– Нет, вполне понятно, – успокоила я психолога. – Тогда следующий вопрос!

Занимательную беседу прервал звонок в дверь, Эмма Генриховна подскочила.

– Экскурсия! Группа работников книжных магазинов из провинции.

Егор Владимирович встал и предложил мне:

– Хотите поговорить? Первая консультация бесплатная, многим хватает одной беседы, чтобы обрести равновесие.