Недавно изображал жену слона! И никаких капризов, типа: «Я устал, умру, платите больше, несите на площадку пряники в мармеладе».

Я закашлялась. Таланты Степана поражают. У меня начинает развиваться комплекс неполноценности. Ну, возможно, я смогу исполнить лезгинку, облачившись в костюм аквалангиста, но выскочить из подпола с раскрытым парашютом мне слабо. И за супругу слона мне никогда не сойти, разве что это будет карликовая особь.

– Работаем с тем, что имеем, – сказал Федор. – Какое кино, такие и собаки в нем. Давайте снимать.

Вадик поманил меня пальцем.

– Повторяй мои движения. Вытягивай попеременно руки, делай вид, что подтягиваешься, пару раз изобрази, как лапы соскальзывают. Слегка привстань, не растекайся лужей по картинке. Не слушай дебилов, каждая шваль хочет актера пнуть. Мнят себя великими, типа они Тарантино, Вуди Ален или Сергей Эйзенштейн! Ан нет! Всего-то Гришка идиот!

– Легли на точку! Мотор! – взревел Гриша.

– Кадр сто девяносто восемь дубль два! Пошли.

Бах!

Я шлепнулась на изображение кирпичной кладки и поползла «бегом».

Через полчаса, после десятка попыток, Гриша смилостивился и небрежно сказал:

– Граф свободен.

Остальные продолжают. Эй, кто там?

Дверь студии приоткрылась, в щели мелькнула вспышка света.

– Папарацци! – заорала Раиса. – На площадке посторонние!

Створка хлопнула о косяк и снова распахнулась. Перед нами предстала Лизавета с фотоаппаратом в руке. Левой девушка держала за шиворот тщедушного мужичонку. Раз! Камера брошена на пол. Два! Лиза растоптала ее в крошку. Три! Журналист улетел в коридор, получив от Лизоньки пинок. Пресс-секретарь указала пальцем на режиссера и отчеканила:

– Нарушение договора! Пункт восемь дробь двенадцать а! Никаких съемок для желтой прессы на площадке.

У нас продан эксклюзив журналу Олега Строева. Штрафная санкция. С тебя бабло! Наличкой! Сейчас же! Конверт в студию!

– Лизочек, не пыли, – взмолился Гриша. – Пошли, пообедаем.

Я отправилась в гримерку, сняла меховой комбинезон, попыталась причесаться и была остановлена незнакомой женщиной, вбежавшей в комнату. Она сунула мне несколько ассигнаций, пакет и ведомость.

– Распишись в графе «получено».

Кое-как удерживая трясущимися пальцами ручку, я вывела в указанном месте корявую закорючку.

Администратор испарилась, я вышла следом за ней, огляделась по сторонам, нашла угрюмо стоявшую поодаль Зою, протянула ей купюры и сказала:

– Они твои.

– Вау, спасибо! – обрадовалась дрессировщица.

– И корм забирай, – улыбнулась я. – Мне он без надобности. Извини, не хотела у Степы работу отнимать.

– Ты не виновата, – кивнула Зоя. – Это Вадик козел!

Я решила завершить беседу комплиментом:

– Степан намного лучше меня справлялся с ролью.