– Никому не страшно! Надо бежать. Рысь, аллюр, галоп! Стиль не важен! Главное движение. Встала на точку.

– Кадр сто девяносто семь дубль три! Пошла!

Хлоп!

Я постаралась двигаться быстрее.

– Уже лучше! – крикнул Григорий. – Но не вижу характер! Ты собака! Пес! Граф! Дай эмоцию! Встала на точку.

– Кадр сто девяносто семь дубль четыре! Пошла! – привычно выкрикнула Раиса.

Бац!

Я кинулась вперед, старательно подпрыгивая, вертя головой и виляя фасадом.

– Нет! – возмутился постановщик. – Что это было?

– Эмоция, – пояснила я. – Простая собачья радость, счастье!

– Помоги мне преисподняя! – вздохнул постановщик.

Я оглушительно чихнула. Костюм собаки неожиданно оказался удобным, он не стеснял движений, был очень легким, нежарким, вот только вонял чем-то химическим. Похоже, его не так давно чистили. Но вообще-то, вспотеть надлежало мне, а не Григорию. Кто носится по студии на четвереньках?

– Дашуль, – сказал Федор, – Граф злой, жестокий, он не должен выглядеть щенком. Оцени задачу правильно. Ты воспитана в камере убийцами. Не маши хвостом от восторга. Действуй по Станиславскому.

– Встала на точку, – приказал Гриша.

– Быстрее сделаешь, скорее освободишься, – подала голос Вера.

– Кадр сто девяносто семь дубль пять!

Бамс!

Я зарычала, зашипела, закаркала, понеслась вперед, резко выбрасывая ноги, споткнулась, шлепнулась, вскочила, продолжила бег, снова упала и поползла на животе, издавая страшные звуки, помесь воя и хрипа.

– Снято! – заорал Федя.

– Ну ничего! – смилостивился Гриша. – Не совсем так, как хотелось, но приемлемо. Мне послышалось, или собака пару раз произнесла «кар-кар»?

– Показалось! – быстро проговорила Раиса.

– При озвучке поправим, – пообещали откуда-то из угла, – сделаем из «кар-кар» «хрю-хрю».

Гриша не оценил шутку по достоинству.

– Мне надо «гав-гав», злобный овчарий рык, ротвейлерский бас, лай Баскервилей!

– Не волнуйся, – успокоили режиссера из темноты. – Исполним любой каприз на твой вкус.

– Можно переодеваться? – обрадовалась я.

– Куда! Стоять! – возмутился Григорий. – А прыжок? С крыши одного здания на другое? Смерть Графа!

Я замахала руками.

– С ума сошли? Спасибо! Мне еще жить хочется! Снимайте Степана! Не собираюсь закончить свои дни в шкуре Бобика, который скачет по крышам домов!

– За трюк больше платят, – попыталась стимулировать меня Зоя.

– Извините, но я не хочу лежать в гробу, сжимая в объятиях два пакета собачьего корма, – вспылила я. – Сильно сомневаюсь, что на том свете мне пригодится «лакомый обед с овощами», да и деньги там некуда тратить. Поэтому я отказываюсь.

– Дашуль! Обратной дороги нет, – сурово произнес Федор. – Тебя Графом теперь не заменить, зритель увидит разницу.