В скромном студенческом докладе изложена идея использования народных легенд для терапии, даже книга та же упомянута – «Старинные сказки Нормандии». Я их тогда случайно прочитал и вдохновился.

– Нет! – заорал Костя.

Егор встал.

– Все, мне надоело! Подождите, сейчас я принесу рукопись.

– Нет! Нет! Нет! – бесновался Греков. – Не так! Легенды Нормандии первым прочитал я, увидел книгу на полке, прочел и сообразил: это новая методика. Рассказал тебе, ты поржал, и я решил, что глупость придумал, а потом, бац, твоя курсовая. Все наоборот было, не я у тебя идею украл, а ты у меня. Я гений, а ты… ты…

– Я могу положить на стол курсовую, датированную лохматым годом, – сухо произнес Булгаков. – Доказательство моих научных исканий. А ты что предъявишь? Обвинение в плагиате?

В кабинете вдруг установилась тишина. Я прервала ее через пару секунд:

– Во время того памятного телеэфира, когда Егор сделал эпатажное заявление про генетику преступников, Костя воскликнул в запале: «При определенных обстоятельствах ты можешь убить своего ребенка». Странное заявление, вы ведь в курсе, что у Булгакова нет детей. Или?.. Вы узнали про Катю? Каким образом?

– Костик! – простонал Егор. – О боже! Как я не понял! Это он! Наверное… телефон, да? У нас тут старые аппараты, если говорить по одному, то, подняв трубку другого, можно стать незримым участником чужой беседы. Мы со Светой по ночам разговаривали, я ей после двенадцати звонил, ждал, пока Герман заснет, мы о разном болтали, в том числе о Кате. А ты подслушивал.

– Да, – смело признался Костя, – я был в курсе, но молчал. Твоя личная жизнь – это твоя личная жизнь.

– Но когда Егор вновь стал героем, помог поймать Колокольцева, вы решили отомстить за свои неудачи, – сказала я. – Момент вам показался подходящим. Вас в очередной раз унизили, Егору предложили создать центр, а вам, когда друг, отказавшись, назвал вашу кандидатуру, даже не позвонили!

– Господи! – закричал Булгаков. – У Кости золотые руки! Он с детства всякие штуки мастерил. Один раз сделал для учительницы географии модель вулкана, тот выглядел, как настоящий, из него даже лава текла. Все педагоги в восторг пришли! Константин! Что ты наделал!

Греков с шумом выдохнул:"

"– Я хотел экспериментально доказать: Егор не прав, преступником человек становится в процессе жизни, а не получает готовую программу в генах. После поимки Колокольцева Булгаков совсем загордился, нос задрал, со всеми сквозь зубы разговаривал. Его следовало чуток встряхнуть. Ну, и я ему позвонил, прикинулся вроде как настоящим взрывником. Что вы так на меня уставились? Интересуют детали? Почему Егор меня не узнал? Изменить голос легко, Егор правду сказал, я все детство технические штучки конструировал.