– Ладно, – согласился Кузя, когда я объяснила, что надо найти, – для меня нет проблем на суше и на море, я гений.

– Хорошо работать с великим человеком, – хихикнула я.

– Точно, тебе повезло, – абсолютно серьезно согласился компьютерщик. – Стой, ага… ну я так и думал!

– Что случилось? – занервничала я.

– Рабочий момент, – пояснил собеседник, – у меня связь с лабораторией, где идет обработка улик, найденных возле тела Ирины.

Я решила не уточнять, каким образом Кузя влез к криминалистам, а он продолжал:

– Даже профессионал всегда наследит, хотя некоторые пылесосят место преступления, обрабатывают его химическими препаратами, надевают защитные спецкостюмы, чтобы не оставить частички кожи, волосы, и все равно попадаются. Тот, кто выбросил тело Соловьевой, любитель. Я тебе уже говорил, что в непосредственной близости от нее обнаружили еще и железную цилиндрическую вещицу, в ней есть дырочка. Представляешь, о чем я?

– Не совсем, – ответила я.

На том конце провода послышался смешок.

– Это наконечник шнурка мужских ботинок. К сожалению, он слишком мал, отпечатки пальцев с него не снять.

– Наконечник шнурка мужских ботинок? – повторила я.

– Фирма «Иль» использует такие блестящие штучки, они не несут ни малейшей функциональной нагрузки, – зачастил Кузя. – Шнурок через дырочку вдевают в наконечник, завязывают узелок и получается красота. На мой взгляд, это неудобно. Если надо перешнуровать туфли, придется снимать «украшение». Но каждый производитель выпендривается как может. Значит, пока мы имеем: следы от джипа Грекова, волокна напольного покрытия его машины и шерсть предположительно собаки Константина на одежде Соловьевой, плюс бомбошку со шнурка. Надо бы проверить ботинки парня…

Я уже не слышала Кузю. Разглядывала мужские темно-серые полуботинки, стоявшие на подставке под вешалкой. Левый башмак имел длинные шнурки, заканчивавшиеся двумя блестящими, напоминающими капли ртути наконечниками. На правом был только один.

Я сунула телефон в карман, схватила ботинок, поспешила в кабинет и бесцеремонно перебила Егора, который что-то рассказывал Сене, вопросом:

– Чья это обувь?

Булгаков откровенно удивился:

– Костина.

Я решила поймать психотерапевта на лжи:

– А почему они стоят у вас в прихожей?

Егор поднял брови."

"– Дурная московская традиция. Коренные жители столицы привыкли сразу, зайдя в гости, снимать штиблеты. Во всем мире люди просто вытирают подошвы и проходят в квартиру, а у нас считается хорошим тоном надевать грязные хозяйские тапки. Костя не исключение, он всегда переобувается.

– Греков сейчас здесь? – подпрыгнул Сеня. – Почему ты не сказал о его присутствии?

– Так вы не спрашивали, – хмыкнул Егор.