– Одиннадцать лет прошло, – мрачно сказал психолог, – все подробности я не помню.

– Выкладывайте, – разозлилась я, – вы отправили эсэмэску, и что дальше?

– Он позвонил, – чуть слышно сказал Егор, – приказал завтра привести Катю на Курский вокзал.

Я вздрогнула. Туда же направилась подросшая девочка через одиннадцать лет. Это случайность? Или продуманный план?

– Ребенка надлежало оставить в зале ожидания на скамейке, – откровенничал Егор, – предварительно Кате надо было дать снотворное. Спящая девочка на вокзале не вызовет подозрений.

– Так! – с угрозой произнес Сеня. – Ну и?

Егор закрыл лицо ладонями.

– Я созвонился со Светой, выяснил, что она собирается пойти в мебельный магазин вместе с Катей, предполагает оставить ребенка в комнате для игр. Войти туда и забрать незаметно малышку не составило труда. Я просто выждал, когда воспитательница отвлечется, и взял Катю. Девочка меня хорошо знала, не заплакала, обрадовалась, протянула руки.

– Наивная! – с издевкой произнес Сеня. – Небось думала, папочка куклу купит, а он ей таблеток в рот и на вокзал.

– Я сделал укол, – поправил его Егор. – И не дай бог вам испытать то, что я чувствовал, оставляя Катю на скамейке.

Я не поверила своим ушам.

– Вот так просто ушли? Не спрятались, чтобы подсмотреть, кто подойдет к малышке?

– Таково было условие сделки, – промямлил Булгаков. – Я покидаю вокзал, не оглядываясь, не задерживаясь, не иду в милицию, на Катю не вешают «маячок», иначе будут новые взрывы. Да как вы не можете понять? Я спас десятки, сотни людей!

– Зато убили Светлану, – зло произнес Семен. – Женщина покончила с собой, не могла смириться с потерей дочери.

– Я ей не давал таблетки! – попытался оправдаться психолог. – Она сама.

– Вы в это верите? – спросила я."

"– Неужели сердце не екнуло? – допытывался Сеня. – Не мучил вопрос: где Катя?

Егор Владимирович достал из ящика стола бумажный платок, приложил к глазам и произнес:

– Да я каждый день себя ем! Ежечасно! Я думал, что девочку убили! Такова плата за договор.

Сеня молча ломал пальцы, потом произнес:

– Ладно, бессмысленно причитать и спрашивать, мучила ли отца совесть. Где сейчас Катя?

Егор Владимирович заморгал.

– Понятия не имею! Я думал, вы мне скажете.

– Почему Ирина Соловьева обратилась к вам? – задала я вопрос.

На этот раз Булгаков не стал требовать ордер, он вмиг позабыл о понятии «врачебная тайна» и, видимо, обрадованный сменой темы, зачастил:

– Проблемы с дочерью.