Что-то изменилось у него в голове, когда он неожиданно для себя стал сопротивляться, когда боль хлестнула его мозг и прожгла насквозь. Все-таки он не дался без боя, и если эти скоты думают, что Федор Башилов просто букашка, которую можно раздавить сапогом, – они ошибаются! Просто так он не дастся!

Особенно теперь, после того мужика из машины и булки с сосиской, за которую у него даже не взяли денег!..

Пусть ему хуже, чем последнему палестинскому нищему – дался ему этот нищий! – все равно есть эти два мужика, которые пришли на помощь. Просто так.

До сегодняшнего дня он был уверен, что просто так никто никому не помогает.

И его отец никогда не помог бы! Никогда!

…и что это значит?!

– Спасибо вам большое, – еще раз отрывисто пролаял Федор в сторону башлыка, и тот кивнул, а Башилов выбрался из своего укрытия на тротуар, где его сразу хлестнул ледяной ветер. Сейчас он отправится на Фрунзенскую и еще раз попытается поговорит со вздорным старикашкой, который так его обжулил!

Впрочем, Федор сам виноват – нужно было головой соображать, а не одним местом. Теперь, когда у него появилось «дело», он немного приободрился и перестал думать о себе, что он несчастней любого палестинского нищего – почему палестинского?.

.

Веронике Башиловой позвонили, когда она чистила картошку. Что-то так захотелось оладий из жареной картошки, просто невыносимо! И чтобы обязательно на сале пожарить.

Федор маленьким очень любил такие оладьи. Он вообще много чего любил. Любил снег – у него был красный комбинезон, и он, как щенок, рылся в снегу, а потом валялся в сугробе и хохотал. Любил книжки – особенно про Винни-Пуха, и все заставлял ее читать то место, где Тигра спас Кролика и Пятачка.

Любил ездить к бабушке – и всегда старательно наряжался перед тем, как они должны были отправиться в гости.

Вероника чистила картошку, кожура падала в ведро. Она чистила и улыбалась воспоминаниям."

"Еще он любил яблочный пирог и всегда помогал ей резать яблоки, когда стал постарше. И любил разговаривать про Париж. Это уже после того, как она показала ему фотографии. Они валялись на диване и говорили друг другу, что однажды обязательно поедут в Париж и пойдут в собор Святого Северина на Левом берегу, и там как раз в это время будет играть орган.

Когда она рассказывала про собор и Левый берег, он слушал как завороженный, от удовольствия у него даже волосы на голове шевелились!

А потом он вырос и понял, что Алексей ушел из-за нее, из-за того, что не смог жить с ней, и она, получается, испортила не только свою жизнь, но и жизнь сына!..

Может, нужно было отдать его отцу? Или как-то уговорить Алексея остаться?! Или… или…

Очистки падали, и на них капали слезы – а она и не заметила, как перестала улыбаться!..