Это тяжелая работа, но он ей рад, а грошей, что ему платят, вполне хватает на то, чтобы прокормить семью. Путник похвалил его, дал монетку и пошел дальше, и за следующим поворотом дороги увидел еще одного каменотеса, который в жаре и пыли тесал огромный камень и пел радостную, веселую песню. Путник изумился. «Что ты делаешь?!» – спросил он. Человек поднял голову, и путник увидел его счастливое лицо. «Разве ты не видишь? Я строю храм».

Орган затих на секунду, как будто вздохнул, а потом звуки усилились, переплелись и хлынули лавиной.

– D’accord, – сказал старик, помолчав. – Вот так-то. Все дело в подходе. Можно всю жизнь убиваться над собственной тяжкой долей и угробить на это все отпущенное время. А можно… радоваться тому, что тебе дано. Вот так-то.

Он поднялся, чтобы идти, и Федор встал, чтобы пропустить его.

– Извините меня, – попросил старик, выбравшись в проход. – Я стал очень болтлив в последнее время.

– Это не страшно.

Старик улыбнулся молодой странной улыбкой, махнул рукой и побрел к выходу. Федор проводил его глазами и плюхнулся на скамейку.

Все дело в подходе?.. Только в нем и больше ни в чем? Так просто?! Вот так – просто?!"

"Орган доиграл, последний, самый торжественный и значительный аккорд задрожал под куполом и растворился, как будто стены вобрали его в себя, и сразу стало слышно, что собор живет обычной, земной жизнью: какие-то девчонки громко шептались по-французски, никак не могли решить, куда поставить свечи, толкали друг друга локтями, и на рюкзаках у них позвякивали жуткие хвостатые амулеты. За алтарем кто-то закашлялся. Туристы с трудом разбирали выбитые в сером камне даты. Каноник в белом стихаре, неся под мышкой растрепанную папку, бодро прошел под колоннами. Из-под стихаря у него выглядывали джинсы и остроносые мотоциклетные ботинки на толстой подошве.

Федор Башилов закинул голову и посмотрел вверх.

Все дело в подходе, подумалось ему.

Он встал и пошел к женщине в шляпке, которая сидела в первом ряду. Заслышав его шаги, она оглянулась, и лицо ее озарилось улыбкой, стало еще красивей.

– Ты здесь? – радостно спросила она. – Мне так повезло. Тут сейчас был настоящий органный концерт!

– Я слышал.

Женщина поднялась, взяла его под руку, и они вдвоем пошли по проходу. Задрав голову в шляпке с вуалью, она рассматривала изображение летящего Иисуса, и стук ее каблучков отдавался от древних стен.

Сказать или не сказать, думал Федор. Поймет или не поймет?..

То, что он пережил, было слишком огромным, и он не знал, как сказать об этом словами, но и промолчать было невозможно! Он должен был поделиться, и ему казалось, что она поймет его, не может не понять. Он был счастлив именно этим мгновением и тем, что именно она с ним рядом, и он хотел разделить это только с ней.