Все хорошо, и все это благодаря человеку, который сегодня утром пил у нее в квартире чай с молоком!..

Умный, замечательный человек, на которого ее сын смотрел, как на бога."

"Никто никогда не помогал им, и Вероника привыкла жить с ощущением, что «они сами справятся, и им никто не нужен», и чувство благодарности, восторга, почти любви к Олегу Петровичу, такому незнакомому и чужому, было для нее совершенно новым.

Раздумывая о том, как все вдруг стало хорошо, и еще о том, что нужно бы купить чего-нибудь вкусного к ужину, хотя денег маловато и до зарплаты далеко, она пошла было по Волхонке к автобусной остановке, но тут ее окликнули:

– Вероника Павловна!

От неожиданности она поскользнулась, чуть не упала и нелепо взмахнула руками. Сквозь летящий снег к ней подходил Олег Петрович Никонов. Машина с распахнутой задней дверью и освещенным салоном маячила у него за спиной.

– Добрый вечер.

– Вы меня напугали.

– Простите.

Он подошел и посмотрел ей в лицо.

– Все в порядке?

– Да. Да, конечно! А Федор вам не позвонил разве?! Он должен был позвонить, хотя у них в отделе милиция была до самой последней минуты, а я ушла, чтобы просто подозрений ни у кого не возникло, почему я так долго сижу и домой не ухожу…

– Вероника Павловна…

– Простите меня, Олег Петрович, я сама не знаю, что говорю! Я волновалась очень, понимаете?..

– Понимаю. Мне нужно с вами поговорить.

– Конечно, конечно. Давайте поговорим. Прямо сейчас?

– Если у вас нет более важных планов на вечер.

– У меня? – поразилась Вероника. – Планов?! Нет у меня никаких планов!

– Вот и отлично. Тогда пойдемте в машину. Я подвезу вас домой, и заодно мы поговорим.

– О… Федоре, да?

Олег пожал плечами.

– Если хотите, можем поговорить и о Федоре, но у меня другой вопрос. Мне нужна ваша консультация.

– Моя консультация?!

– Давайте сядем в машину, – неторопливо предложил Олег Петрович. – И все обсудим.

И взял ее под локоть.

За последние лет двадцать никто не брал ее под локоть! Петр Ильич не в счет.

Она засеменила следом за ним к громадной, словно океанский лайнер, машине, и Гена, сидевший за рулем, поздоровался с ней, как со старой знакомой, и Олег пропустил ее вперед, и она забралась внутрь, он сел рядом, и машина поехала.

Все молчали.

Вероника тихонько отряхивала подтаивающий снег с куртки и стыдилась того, что капли летят на ковры, которыми был устлан пол в этой необыкновенной машине.

Она долго возилась, и Олег Петрович ей не мешал, смотрел в окно, и наконец, угомонившись, Вероника снова начала было рассказывать, как ему благодарна за все, что он для них сделал, и что они без него совсем, совсем пропали бы, а он все молчал.

Вероника выдохлась и замолчала.