– Вы, может, зайдете, теть Ник?..

– Да нет, Дима, я пойду.

– А что с Федькой-то?! Запропастился куда?

– Да, – сказала Ника и улыбнулась вымученной улыбкой. – Запропастился. А я его найти не могу.

Глаза у нее налились слезами, она всхлипнула, тяжело, протяжно, но не заплакала, только на секунду прижала к глазам шапку.

– Да вы не волнуйтесь так, теть Ник! Ну, загулял малость!.. Найдется! Может, к девушке поехал или к друзьям! Позвонит, куда он денется! Или вы ему на мобилу позвоните!

– Я звонила. – Ника снова нацепила свою шапку, хотя идти ей было некуда.

– Ди-има! Ты чего дверь разинул! Дует!

– Ну, все, Димочка, спасибо, я пойду, – заторопилась Вероника. – Если он тебе позвонит, ты тогда мне сообщи. Наш домашний у тебя есть, должен быть, да?..

– Да все нормально, теть Ник! Не переживайте вы! Найдется! Куда он денется!

– Да, да, – тихо сказала Вероника. – Спасибо тебе.

Почему-то она пошла пешком, и шла долго – до метро было как до Марса, и она шла и все думала, что ей теперь делать, куда бежать, как спасать сына!

Поднимался ветер, метель начиналась, и между домами было черно, как в пропасти, и страшно.

Впрочем, ничего страшнее, чем то, что уже случилось, не могло с ней произойти."

"Она дошла до метро не скоро и опоздала на последний поезд, и теперь было совершенно непонятно, что делать дальше. Федора она не нашла и сама застряла посреди метели и бурана, на окраине огромного города, где светили тусклые желтые фонари и провалы между домами походили на ворота в ад.

Как она теперь будет добираться?! Где она будет искать своего сына?! Самое главное, казалось ей, найти его, а там они что-нибудь придумают!

Только бы найти, и только бы с ним ничего плохого не случилось.

Ну, совсем уж плохого. Такого, что поправить нельзя.

Ведь почти все на свете можно поправить!

Она шла, сопротивляясь ветру, сама не зная куда, и уговаривала себя. Если бы перестала уговаривать, наверное, упала бы замертво.

Господи, думала Вероника Башилова, помоги нам. Мне помоги и ему, мы ведь не делаем ничего плохого!.. Мы же хорошие, господи!.

Может, у нас и не получается, у моего сына и у меня, но мы стараемся! Господи, он еще очень молод, и старается он по-своему, так, как ему кажется правильным.

Пощади его, господи, не оставь его!

Он любит оладьи из тертой картошки, любит валяться на диване и читать, и иногда – до сих пор! – просит купить собаку.

– Ма-ам, – орет он басом из своей комнаты, и уже по этому басу она знает, что сын сейчас скажет, и по этому басу она определяет, что он в хорошем настроении.