Евдокия ободряюще улыбнулась мальчикам, а Балашеву наставительно произнесла:

— Коли поможешь внукам, то заслужат именование с отчеством. Они настоящие воины. Ведь выжили, не пропали, держась друг за дружку, а с тобой-то крепко на ноги встанут.

Кузьма поклонился, благодаря за добрые слова, а главное за то, что боярышня послужила путеводной звездой и привела его к семье. Пусть не к дочерям, но род Балашёвых не пропал и возродится во внуках. Мальчишки не отставали от деда, кланялись.

— Евдокия Вячеславна, можно ли Гордейку к тебе в новики взять? — спросил воин, кося глазом на Илью. — Хотя бы во время пути?

— А почему только за старшего просишь?

— Да я, — Балашев смутился, — Елисейка-то мал ещё и…

— Не мал, и ты сам это знаешь, — заметила ему боярышня. — Коли младший выберет воинскую стезю, то уже сейчас руку к сабельке и луку приучать надо."

"— Внучок, покажи боярышне свои поделки, — обратился он к мальчику и тот вытащил из-за пазухи связанные между собою фигурки.

— Что это? Похоже на гипс? — удивилась Евдокия.

— Елисейка придумал лепить из глины основы, — заторопился объяснить Кузьма, — эту основу он вдавливает в мокрый песок, а потом белую пасту заливает. В замке этого добра после постройки много осталось, вот он и…

— Хм, ясно.

Евдокия рассматривала фигурки, отмечая их тщательную проработку. В основном это были святые, но спутать их между собою было нельзя.

— Тебе нравится слушать жития святых? — спросила она у мальчика.

Он кивнул, но чуть подумав, робко мотнул головой, отрицая своё согласие и пока никто не успел его наново спросить, достал ещё одну фигурку.

— Да это же я, — ахнула Евдокия, увидев в созданной руками мальчика Снегурочке себя. Несмотря на то, что фигурка была не раскрашена и местами обкрошилась, боярышня вспомнила день своего приезда. Именно такой она была, и Елисей воссоздал её.

Кузьма облегчённо вздохнул, увидев, что Евдокия Вячеславна продолжает ласково общаться с внуком. Старший в это время держался отстраненно, изображая независимость, при этом с опаской поглядывая на присматривающегося к нему Илью. А Евдокия неожиданно для всех произнесла:

— Ну вот, теперь у меня есть помощник, чтобы исполнить задуманное. А то задолжала я новгородцам!

— Ты это о чём, боярышня? — нахмурился Илья — для него Новгород остался опасным местом: там Григория ранили, а их всех чуть не перебили.

— Да так… сон был мне, что однажды я создам там барельеф на площади в память о вхождении новгородцев в наше общее царство-государство.