— Эк ты хватила!

— Ты лучше подумай, что можешь сделать, чтобы освободить людей от примитивной работы, чтобы всякий мог сесть вечерком на скамью, посмотреть на звёзды и помечтать, а не упасть в постель от усталости.

— Это не связано…

— Связано, Фёдор Васильевич, очень даже связано!

Музыка стихла и пары разошлись. Иван Иваныч повёл Елену в музыкальный зал, Юрия Васильевича увлёк разговором господарь, а Евдокию перехватил Влад Дракула.

— Боярышня, а что скажет твой отец, если я посватаюсь к тебе? — огорошил он её."

"Горчичное зерно — на Руси о горчице знали, и она у нас росла, но всяк её использовал по-своему.

Кто-то лечил спину, делая «пластырь», кто-то спасался ею от лихоманки, ну а кто-то делал пищу острее или пробовал давить масло. Но у нас росла «дикая» горчица, и вкус у неё был своеобразный. В 18 веке нашу дикую горчицу скрестили с белой английской и получили зёрна будущей русской горчицы, которую мы все знаем.

Глава 21

— Отец оставит слово за мной, — твердо ответила валаху Евдокия. Сама же подумала — хорошо, что Влад не спросил о мнении деда. В этом случае её голос дрогнул бы. Дед он такой дед, что с ним надо держать ухо востро.

— Хм, а сможешь ли ты принять верное решение? — усомнился Дракула.

— Господарь, ты же не на личико моё смотрел, когда подумал о сватовстве и подошел спросить? Здесь есть дамы покрасивше и познатнее.

Влад постарался обаятельно улыбнуться, но взгляд его был тяжёл. Ему не хотелось давить на милую боярышню, но по-иному у него не получалось. Она же задумчиво протянула:

— Твоя первая жена была из королевского рода Матьяша.

Он согласно кивнул, не понимая причем тут его покойная жена. Евдокия же продолжала:

— Сейчас Матьяш крепко правит Венгрией.

Не так давно он взял под себя Хорватию и Чехию. Ходят слухи, что ныне он соперничает с Габсбургами за честь зваться просвещённым правителем, и если дело дойдёт до вооруженного столкновения, то многие ставят на Матьяша, а не Габсбургов.

— Ты хорошо осведомлена, — одобрительно заметил Влад, но лицо его при этом помрачнело, и Евдокия знала причину. О ней она далее и сказала:

— Более десяти лет Матьяш продержал тебя в заточении, облыжно обвинив в содействии османам.

Влад сузил глаза, но ничего не успел сказать, потому что Евдокия торопливо добавила:

— Но при этом Матьяш выдал за тебя свою родственницу.

Я так понимаю, что ты на него не в обиде?

— То дело прошлое, — выдавил Влад, не ожидавший, что боярышня из далекой страны уместит его жизнь в двух предложениях. Но она по мягкосердечию не напомнила о годах турецкого плена, лишь обмолвилась, что не сомневается, что он ни за что не встал бы на одну сторону с османами.

— Я ненавижу султана и я бы никогда… — сквозь зубы процедил Влад.