— Дунечка, ты приходи потом, поможешь расчесать мне волосы. У тебя рука легкая.

— Конечно, приду!

Евдокия взяла с каменного подоконника свой поднос с десертом и, дав знак одной из жёнок остаться, быстро выскользнула из покоев Елены под её понимающим взглядом.

Она поспешила к князю, но воин, стоявший в коридоре, где поселились гости, сказал, что князь давно ушёл и ещё не приходил.

— Евдокия Вячеславна, кажись, его у кухни видели.

— У кухни?

— Ага, он стоял там и смотрел чего-то, — воин смутился, но сказал, как есть.

— Вот как, — протянула Евдокия и уголки её губ дрогнули в улыбке.

Воин облегчённо выдохнул: местный слуга насплетничал, что князь за бабами подглядывает, но никто ему не поверил. Все знали, как Юрий Васильевич относится к Евдокии Вячеславне. А коли он был замечен у кухни, то значит, по делу, а об этом не грех сказать, тем более другие не только скажут, но ещё приплетут свои догадки.

— Что ж, пойду посмотрю нет ли его в трапезной, а ты пошли поискать князя на конюшне, да пусть передадут, где я его жду.

— Своего Буяна он утром выгулял, но пошлю мальца, — пообещал вой.

Евдокия не спеша спустилась в трапезную.

— Голубчик, — обратилась она к слуге, чистившему стол, — принеси мне всё, что нужно для варки кофейных зерен. Ты спроси у повара, он знает. А ещё две чашечки, сливки и горсть сахара.

— Не по чину ему, — раздался голос другого слуги, вошедшего в трапезную. — Я сам всё принесу!

Евдокия не стала возражать, кивнула и устроилась у окна, стараясь не замечать любопытных взглядов слуг и кутаясь в шубу. Минут через пятнадцать ей принесли горячей воды, медный ковш и всё остальное.

— Боярышня, я велел тащить сюда маленький стол, чтобы тебе удобнее было.

Евдокия сняла с пояса красивую стеклянную бусину и подала старшему слуге:

— Держи, я довольна твоей заботой обо мне.

Мужчина быстро схватил бусину и спрятал её в мешочек, висящий на груди.

— Я ещё подушки принесу, — собрался бежать он.

— Лучше ещё одно креслице принеси — я жду князя.

Слуга убежал и чуть не столкнулся в дверях с Юрием Васильевичем.

— Евдокия Вячеславна, — поприветствовал он её и быстро подойдя, растерянно замер.

— А я вот… — смутилась она, — угощение тебе припасла и кофе варю."

"— С твоих рук даже яд приму, — глупо улыбаясь, заявил он и боярышня хлопнула его по груди.

— Юрий Васильевич, тебе будет стыдно за то, что кофе ядом назвал.

— Да я не это имел в виду…

Она хмыкнула, показала ему рукой на креслице, а сама наклонилась к очагу и чуть подвинула ковш с кофе поближе к углям. Подождала. Слуга прибежал, неся ещё одно барское кресло. Евдокия как раз следила за появившейся кофейной шапочкой.