Часть хранилась на полочке, а вот сушеный шалфей, тмин, мята, укроп, миндаль и прочее лежали в мешках на полу. К своему удивлению, Евдокия увидела мешочки с сушеным базиликом, тростниковым сахаром и зелёные зерна кофе.

— А это? — спросила она у женщины, тыча в сторону базилика, сахара и кофе.

— Лечец… — пояснила та.

— Для лечения, — пояснил Илья, но Дуня без него поняла. Другие сокровища молдавского господаря её больше не интересовали. Ей хотелось получить семена базилика для своей теплицы и попробовать кофе.

— Евдокия Вячеславна, никак, увидела что полезное? — обрадовался воин.

— Да… нет… не знаю, — протянула она и засмеялась. — Надо подумать.

Поблагодарив монеткой кухонную помощницу, гости удалились. Евдокия пыталась вспомнить, как обрабатывают кофе, чтобы можно было сварить его. Она читала, что вкус зависит от обжарки, но до этого зерно вроде бы держали в тёплой воде, чтобы оно чуть забродило. А может не обязательно держать в воде для ферментации. Она направилась к даме, которую приставили к гостям, и спросила, можно ли взять кофе для себя.

— Бери сколько хочешь! Лекарь думал, что горечь поможет чистить нутро и на ночь поил отваром стариков, но они пожаловались на бессонницу.

Теперь лежит эта дрянь. Её даже мыши не едят!*

Евдокия поблагодарила за разрешение и вернулась к кладовке за кофе. Ей отсыпали немного, а она попросила поискать семена базилика на дне мешка с сушеной травой. Не отказали, наскребли немного.

Довольная добычей боярышня поспешила на кухню, где половину кофейных зерен поставила в воду возле печи до завтрашнего дня, а оставшееся обжарила. На неё смотрели, посмеиваясь, и корчили рожи за спиной, поскольку слышали, как мерзок вкус этих зёрен.

Не обращая внимания на гримасничанье, Евдокия потребовала горшочек с плотной крышкой и ссыпала туда обжаренные зерна.

— А вкусно пахли эти зерна, — заметил один из поваров, но ему тут же предложили заварить их и выпить для здоровья.

— Как бы нам оставленные у печи зерна еду не испортили, — с тревогой высказался сутулый седой повар.

— Выкинуть и всех дел!

— А коли боярышня спросит?

— Ничего не видели, ничего не слышали. Может, нечисть утащила или чужое колдовство само развеялось, когда хлеб пекли.

— Ты говори, да не заговаривайся!

— Я-то помолчу, а она ходила, повсюду свой нос совала, как бы чего ни вышло.

Князь-то ихний чародей! Люди видели, как он в воздухе висел.

На кухне стало тихо, а старший повар со злостью шлепнул голубиной тушкой о стол и направился к господарю докладывать. За ним юркнули ещё двое кухонных помощников, чтобы сообщить о произошедшем кому надо."

"Евдокия же, вернувшись в свои покои, поплотнее закрыла горшочек с обжаренными зернами и поставила его на столик, а семена базилика убрала в сундук.