— Особое, — со значением протянул Илья и Евдокия чуть не сгорела со стыда, поняв, что могут о ней подумать.

Дамы тут чего только не заказывали для поддержания своей красоты у поваров, и это не ломтики огурцов с ложечкой меда и овсянкой.

— Она посмотрит продукты и скажет, что ей нужно, — важно провозгласил Илья и подвинул повара.

Тот склонился, пряча недовольство, и жестом подозвал к себе женщину. Та, испуганно таращась на воина и знатную госпожу, подскочила и принялась отвешивать поклоны каждому. Раздраженный повар дёрнул её к себе и прямо ей в ухо принялся нашептывать указания.

После чего вытолкнул женщину под нос Ильи, а сам раскланялся и поспешил вернуться к работе."

"— Покажи, какая тут есть печь, какие продукты, — предложила Евдокия, но оказалось, что женщина её не понимает, и за дело взялся Илья. Он объяснил, что спрашивает боярышня и даже как-то успокоил её. Во всяком случае, она принялась быстро-быстро рассказывать что-то о печи, о еде и прочем.

Илья же только коротко передал, что здешние гордятся своей печью, которую им недавно сложили на месте старого очага. Но как бы ни была хороша печь, она мала и повара продолжают пользоваться большим очагом, где можно целиком зажарить быка.

Евдокии печь была знакома, поэтому она на неё глянула со стороны и перешла к столам, где нарезали овощи, разделывали мясо, месили тесто. Работали все вперемешку. Точнее, все делились на группы, которые возглавляли отдельные повара. Но на доске, где резали мясо, тут же шинковали овощи или зелень. Очистки убирали, но если маленькие помощники не успевали подойти, то все скидывали на пол, и дети убирали их уже оттуда… как умели, без тщательности.

Поэтому на кухне было грязно, но сказать, что повара не следили за чистотой, нельзя.

Увиденное не добавило Евдокии аппетита, да и Илья, глядя на всё это, брезгливо кривил губы. Дома у кухарки даже очистки чистые были и их кидали животным, не опасаясь, что те потом немощными будут.

Евдокия быстро глянула, как моют посуду и попросила показать ей, где хранят продукты. Женщина посмотрела на неё с недоумением, но послушно проводила и даже сама развязывала мешки, показывая содержимое. Евдокия ни к чему не подходила, чтобы не пошли слухи, что она что-то испортила.

Пахло в хранилище дурно и явно пора было перебрать мешки, чтобы устранить гниющий продукт.

— А специи?

— Овамо, — женщина сходила за ключом, чтобы отпереть крохотную комнатку.

В нос Дуни ударили резкие запахи, но это был концентрированный аромат трав.

— Горька, хрен, пьръ… — перечисляла она, беря щепотью и суя под нос боярышне.

Евдокия нюхала, понятливо кивала. Все ей было знакомо без пояснений: горчица, хрен, перец, зира, мускатный орех, гвоздика, куркума...