Истинное желание пришло позже, пару лет спустя, когда сам он уже был женат на Эльгиной сестре и в обеих семьях появились чада. Ему нелегко далась уступка собственной страсти, но, сделав ее, он не каялся. Это было меньшим злом. Цепляясь за честь, он мог бы возненавидеть и Ингвара, и Эльгу, и собственную жену Уту, а это причинило бы семье и дружине куда больше горя.

Но даже в те дни, когда у него мутилось в уме от страсти, а Эльга упрямо отталкивала его, оберегая честь всех троих, и он знал, как низко пал в ее глазах, ему не было так трудно говорить с ней, как сейчас, когда он подбирал слова для разговора с Лютом.

С Эльгой норны свели его неслучайно. Для того чтобы истинная наследница Вещего могла осуществить и вырастить свою судьбу, ей требовалось то положение, которое ей мог дать только Ингвар, и опора, которую мог ей дать только Мистина. Недаром норны позволи ему выжить в Деревской войне, когда Ингвар погиб. Более двадцати лет он был с ней и не мыслил себя без нее. Тот Мистина, молодой, не знавший Эльги, казался ему другим человеком.

А с Лютом все вышло иначе. К его появлению на свет привел случайный, глупый порыв юношеской похоти, от которого Мистина вполне мог воздержаться. Но плоды того порыва, постепенно вызревая, занимали в его сердце все больше места. Лют вырос, так похожий на Мистину, и неприметно стал значить для него чуть ли не больше, чем все остальные, признанные и законные дети. Мистина гордился им, но сейчас стыдился их близкого родства даже сильнее, чем двадцать шестьлет назад, когда Лют только родился.

На Свенельдовом дворе Мистина подъехал к отцовской избе – там в последние годы обретался Лют со своими младшими женами и хозяйством. Но тот оказался не дома, а в кузнице – возился с бармицей своего шлема. Лют больше самого Мистины любил заниматься железом и был более искусным кузнецом. Поначалу он вошедшего не заметил, и Мистина, стоя у двери, молча смотрел, как Лют, голый по пояс, с покатыми мускулистыми плечами и черными от железа руками, с закушенной от усердия нижней губой стучит молотком по заклепке. Два науза на толстой серебряной цепи на гладкой груди, домашние порты, некрашеные и порядком драные… И это человек из богатейшего киевского рода! Любви Мистины к красивой одежде и хорошим вещам Лют не унаследовал и этим равнодушием уродился точно в Свенельда.

Боги… Он ведь давным-давно не отрок. Девять лет прошло с тех пор, как Мистина полностью стал для Люта «отца вместо», ему двадцать шесть! В его годы у Мистины уже были за плечами походы на уличей, тиверцев, печенегов, война в Греческом царстве, поход на Дунай и тот приснопамятный договор с Етоном. Это не значит, что Лют за ним не поспевает. Это значит, что ему уже пора знать, кто он такой, чего ждать и требовать от себя.