Архиепископ же, прибыв сюда, убедил русов в истинности веры Христовой при помощи чуда: бросил Евангелие в горящую печь и спустя время вынул его невредимым. Тогда были посеяны семена веры Христовой в душах русских, но…

– Не случилось им дать всходов, – закончила Эльга. – Значит, не было на то Божей воли.

Конец Христовой вере в Киеве положил их общий предок Олег Вещий – как и жизни Аскольда, и той державе, что приобретала известность под названием каганата русов. А повесть о Евангелии в печи они слышали не в Киеве, а в Царьграде, от патриарха Полиевкта. На Руси это предание полностью забылось с исчезновением Аскольда и его крещеной дружины.

– А ведь тому без малого сто лет! – воскликнул Олег. – Довольно Господь ждал, пока наша нива поспеет.

– Тут подумать надо, – заметил Острогляд. – Если Етон пожелает крещение принять, а Константин нам архиепископа даст, то для Плеснеска уже мы, из Киева, епископа давать будем…

– Но едва ли мы склоним его к этому без родственного союза! – подхватил Олег, видя, что рассуждение его не пропало даром.

Эльга глянула на Мистину. Глазами он предостерег ее: погоди! И она заставила себя смолчать.

Было чувство, будто она идет по тоненькой жердочке. Здесь нельзя бегом, нужно вымерять каждый шаг.

– Етон… говорил тебе, что готов принять крещение, если я дам ему невесту? – обратилась она к Олегу.

– Об этом у нас речи не было, – признал тот. – Он говорил лишь, что всем сердцем желает примирения с киевской русью. Готов давать дань Святославу и по нем ходить, если тот ему свою родственную дружбу подарит.

Эльга снова глянула на Мистину: тот подал ей знак глазами, который она поняла как «не говори «нет».

Что он задумал? Он опять понял что-то такое, чего еще она, в смятении материнской тревоги, не уловила?

Удастся ли склонить Етона принять крещение? Эльге не верилось. Уж слишком мало сочеталось с верой в христианское спасение все то, что она знала о Етоне. Не он ли и род его был хранителем старинных северных преданий и позабытых древних рун, более ревностным, чем Олег Вещий и киевские русы!

Однако все меняется, и кому это знать, как не Етону, что даже сменил старое тело на новое! Он может решиться на крещение, если Эльга поставит это условием сватовства.

Но само сватовство нужно ему для примирения со Святославом, а тот может воспротивиться увеличению христиан и в числе своей родни, и в числе ходящих у его стремени малых князей… Что она могла ответить сейчас, не обговорив этих дел с Етоном и Святославом?

– Ну а если мы уладим эти дела, – вновь заговорил Олег, – и помехой останутся лишь юные годы Бранеславы…

Эльга с беспокойством глянула на него: ей не хотелось, чтобы препятствия к браку ее дочери с Етоном так уж быстро исчезли.