Память начинала работать — пока избирательно, мне все еще требовался некий «допуск» в прошлое Софьи, и давала мне его она или я сама получала нужное, неизвестно, но я помнила этот коридор таким, каким увидела его в первый раз четырнадцатилетним подростком, помнила, как спускалась сюда с подругой — Бахтияровой, как она рассказывала обо всем, что мы видели — и про ширинки, и еще про какие-то архитектурные детали. Я вспомнила, что чуть ниже мы обе едва не упали, когда я запнулась о подол, как мы попались отцу Павлу, и он не ругал нас, не отвел к Гофман, а напоил вкусным травяным чаем и поведал что-то об истории появления этого отдельного хода… Что? Касалось это академии или вообще всех храмов?.

. Я закрыла глаза. Я же знаю!

Ход для монарших особ появился очень давно и в другой стране, и повелел его сделать король, у которого были все основания опасаться народного гнева. После ход стал традицией. На уроках Слова Владычьего про подобные мирские страсти не упоминали.

— Что это может быть? — я, не касаясь знака, повторила пальцем его очертания. — Тебе о чем-то говорит?

Софья молчала. Лестница была шире и выше, чем та, общая, и сам проход светлее, но мне отчего-то сделалось невыносимо жутко.

Я ждала чего-то страшного, неизбежного, дергалась, оглядываясь по сторонам, но никто не шел и даже движения воздуха не было.

Идти теперь вниз или вверх? Где меня ждут? Или так — где поджидают? Я стояла ровно на середине спуска, и кто бы ни собирался заманить меня в западню, если он пойдет снизу, из храма, у меня будет шанс: пока он доберется до меня, уже устанет подниматься, а я еще буду полна сил, чтобы взбежать наверх. Если, наоборот, кто-то сейчас начнет спускаться, то ему будет достаточно нагнать меня и столкнуть, и жандармерия не отыщет доказательств — свалилась неуклюжая классная дама, еще и зашла в запретное место.

И тело мое исчезнет через сколько там часов после смерти, и концов уже никто никогда не найдет.

А Калинина и Миловидова? Если все же между смертью одной и падением другой есть связь?

Мне стало душно, хотелось выбраться хотя бы в прохладу академии, чтобы было легче дышать. Я приподняла юбку, сделала несколько шагов вверх и услышала, как где-то открылась дверь."

"Прижатой ко рту ладонью я затолкала крик обратно и замерла, а кто-то начал подниматься.

Шаги были уверенные, привычные, как у человека, которому давно не в труд ходить по этим лестницам туда-сюда.

— Отец Павел?..

Я расслышала что-то похожее на подтверждение.

— Отец Павел, это я, Софья Сенцова! Поднимитесь сюда, пожалуйста, я хочу вам кое-что показать!

Площадка — лучшее место, и я, кажется, спутала карты тем, кто подстроил мне ловушку. Если я встану на пару ступеней выше этой площадочки, получу небольшое, но преимущество. Спасет оно меня или нет — кто знает.