Это влияние препаратов, и — эй, ваша задача помочь мне выкарабкаться, вы же врачи, а не коновалы! — Или не только, но вы мне нужны исключительно там. Я помогу вам устроиться преподавать в академию, это не сложно — мне не сложно, разумеется, в данном случае. А вы… ваша задача выполнять то, что я буду вам говорить.

Кто я такая? Что это за роль? Судя по рукам, я не простолюдинка, по платью — не бесприданница, по образованию — аристократка. Но это если я правильно проецирую то, что знаю, на то, что вижу, а вижу я мало. Мне не нравится сон, не нравится эта реальность, не нравится человек, стоящий рядом со мной, у него военная выправка — не люблю все военное. Меня пугает милитаризм и методы, которыми военные решают задачи. Возможно, из-за того, что закон слаб, так происходит, но если там, где я бодрствую в собственном сне, только что забили до смерти подозреваемую, то — да, закон здесь не дышло, а дыба.

— А если я откажусь? — произнесла я, и вышло увереннее, чем прежде. Голос нежный, не мой, но мне нравится. — Что со мной будет кроме того, что вы уже описали?

— Вы либо обвиняемая, либо обвинитель.

Исцепрывающе и доходчиво. И никаких альтернативных вариантов, пусть существует весомое «но»: я в тумане, меня вытолкнули на сцену, не сказав, о чем спектакль. Что это — комедия, трагедия, драма, фарс, цирковое представление?

Сраное шапито.

— Советую согласиться сотрудничать, — коротко и уже недовольно бросил офицер, имени которого я так и не узнала, и я кивнула.

Я ничем не рискую в собственном сне. И еще я вдруг осознала: если выживу здесь — выживу там. Где-то несказанно далеко, в палате с приглушенным светом, размеренным писком датчиков и тяжелым дыханием аппарата.

Глава третья

Меня вели по мрачным коридорам, и первый раз в жизни я видела туман в помещении. Или то был не туман?.. Серые клочья висели в воздухе, влажные, тяжелые, и чувствовалась сырость.

И запах крови. Я шла, кутаясь в подбитую мехом курточку, и думала, что я легко отделалась, очень легко."

"И как в любой игре — или давнем прошлом — все просто: согласна? Тогда пошли. Ни протоколов, ни церемоний. Но на что я согласилась, я не знала до сих пор, понимала только, что моя жизнь зависит от того, что я скажу и сделаю. Моя настоящая жизнь. Не слишком, возможно, глобально успешная, не слишком насыщенная событиями и деньгами, не слишком перспективная. Не слишком — с точки зрения многих людей, но мне хватало, и я хотела закрыть глаза, а открыть их в больничной палате.

Не может быть, чтобы я умерла, не может этого быть. Уже приехали спасатели, наверняка скорая, и медицина развита достаточно, чтобы меня спасти. Не таких спасали.

А человек, который шел за мной, казался Хароном. Кто шел впереди и показывал мне дорогу, я была без понятия, он был неважен.