Дома холодно, я не согреюсь… что?

Мысль проскочила так уверенно, что напугала еще больше. Почему я так среагировала на нищенку, почему подумала о том, что еду непременно домой? Я никогда не экономила на отоплении, у меня были обогреватели, за свой комфорт я была готова всегда доплатить, и — почему я сейчас не мерзну по-настоящему, ведь по идее я должна уже кричать от отчаяния, молить непонятно кого о пощаде, я очень легко одета для такой суровой зимы?..

Потому что мое тело на самом деле в больничном тепле и медикаментозной неге, а может, стоило позволить себя ударить, чтобы понять, чувствую я что-то не то или нет, но меня хватал за руки и за волосы тот палач, так что же…

Я умерла? Неужели я умерла? Мое тело не чувствует ничего, потому что я умерла, или потому что есть иная причина?

Экипаж остановился. Я напряженно слушала шаги.

— Приехали, барышня, — пробурчал возница, и я заторможенно поднялась. Он протянул мне руку, я, опираясь на нее, вылезла. Деревянный трехэтажный дом, большой, основание каменное, калитка, кто-то идет к нам. Дворник.

— Припозднились, Софья Ильинична, — приветливо сказал он, но что-то в его тоне мелькнуло осуждающее. — Вон дрова привозили, я так вам немного принес, а чтобы вы знали — послезавтра Аксинья Прововна плату собирает, так с вас восемнадцать целковых за этот месяц, а всего сорок семь целковых, это за прошлый месяц долг, за дрова и прачку. И в лавке еще вы должны.

Он запирал за мной ворота, и я встрепенулась. Сорок семь целковых?"

"— У меня нет таких денег! — зачем-то воскликнула я. — Откуда…

Я благоразумно заткнулась. Дворник хмыкнул.

— Так кто же вам, Софья Ильинична, что скажет? Вон Тит Григорьич, — он указал куда-то на верхние этажи, — не смотрите, что жить в чистом доме жлобится, а у него всегда тепло и обед с мясом.

«Пошел ты к черту вместе со своим Титом», — неожиданно злобно подумала я, а следующей мыслью было — я спятила. Исходя из того, что я вижу, из того, в какую задницу я попала, Тит был не самым скверным вариантом. Содержанка? Это лучше, чем каторжница. Половина женщин в моей реальности так живут, прикрываясь кто свидетельством о браке, кто постелью, и считают, что отлично устроились. И не хотят ничего менять.

Я же устроилась отвратительно…

Единственный, кто меня встретил в комнатушке на втором этаже, был таракан, и тот дал деру. Свет падал от дальнего фонаря, но из-за снега в комнате можно было все рассмотреть, даже керосиновую лампу, и пока мозг в панике думал, что с ней делать, тело само прошло к столу, нашло все, что было необходимо, и вот тогда потревоженный таракан засеменил к краю стола. Я вздохнула и села на стул, который подо мной жалобно скрипнул.

Моя комната. Боже мой. Это от нищеты девчонка вляпалась в заговорщицы? Безденежье толкало и не на такое.

Деревянная кровать.