Новые клиенты требовали длительной отсрочки платежей, и Макар Дмитриевич легко на это шел, потому что привык: главное — продать. Все средства были исчерпаны, главбух тщетно билась хотя бы за резерв, чтобы платить налоги, перевозчики останавливали машины, ожидая от нас оплат за прежние перевозки — задолженность перед ними достигла размера годового бюджета маленькой африканской страны. Первым не выдержал начальник склада, лишенный премии за чужие ошибки, за ним сбежала главбух, финансовый директор уволился на прошлой неделе.

Теперь моя очередь. В этой фирме я отработала восемь лет — почти с самого начала. Мне придется все начинать с нуля.

— Двадцать седьмое?

— Да.

Шеф не понял подвоха. Он вручил мне заявление с таким видом, словно делал одолжение, я коротко кивнула и вышла.

— Лена, оформи, пожалуйста, — сказала я начальнице отдела кадров, пока та не убежала проводить очередное бессмысленное собеседование. — По соглашению сторон с сегодняшнего дня.

Приводить дела в порядок я даже не собиралась. К черту — пусть кто-то другой разгребает это дерьмо. В отделе из пяти человек я осталась одна — моя заместитель была второй год в отпуске по уходу за ребенком: умная девочка сперва посмотрела издалека, на что будет похожа наша фирма после смены собственника и руководства. Двое юристов уволились, когда шеф наорал на них на пустом месте. Я пыталась уладить конфликт, объясняя, что у налоговой свои, установленные законом четкие сроки, но молодежь молодцы, они не такие как мы, они просекают все с полувзгляда. Шеф утих, но ребята заявления не забрали. Старший юрист держалась дольше всех, у нее были двое детей и бывший муж, потомственный безработный, но в конце концов она получила хорошее предложение и тоже ушла. Я была за нее рада.

Черта с два, от меня требуют покрывать чужую безграмотность и лишают за это премии — нет, давно было пора разместить резюме."

"Юрист как коньяк, с годами только ценнее. Двадцать три года стажа о многом говорят. Но я открыла сайт с резюме, подумала, закрыла и начисто снесла все закладки, историю и остальные улики. Системного администратора у нас не было с того дня, как Макар Дмитриевич впервые появился в офисе и спросил, почему парень в свитере ничего не делает. Парень в свитере обоснованно полагал, что хороший сисадмин может позволить себе играть в танчики, потому что у него все работает, а еще он был научен горьким опытом и знал: если шеф косится на сисадмина, то вскоре вся работа будет парализована. Можно сказать, что своим уходом наш сисадмин спас нас от немедленного краха, с другой стороны, он лишь отсрочил наш конец.

Не самая большая утрата — восемь лет жизни. Когда тебе сорок три, жизнь и без того череда потерь. К ним привыкаешь, как бы цинично ни прозвучало.