А я буду вызывать вас и спрашивать — хочу узнать, насколько правильна и бегла ваша речь. Прошу!"

"Девушки, невероятно польщенные моим присутствием, старательно уткнулись в тетради. Некоторые оборачивались, украдкой смотрели на меня и счастливо улыбались. Черт, в этом обожании есть что-то нездоровое, подумала я, какое-то сталкерство, впрочем, из какого времени протянулась любовь к подсматриванию за людьми, будь то реалити-шоу или блоги. Софья от моих, непонятных ей, сравнений отмахнулась, а мне казалось, что я случайно вывалила на всеобщее обозрение личный пост, и все скучающее поздней ночью сообщество обсуждает мои неурядицы и личную жизнь, выставляя несуществующие диагнозы и выдумывая мне «детские травмы». Отдам этой эпохе должное, здесь все же не заходили так далеко.

Я вызвала наугад пару незнакомых воспитанниц, побеседовала с ними очень тихо, чтобы не мешать остальным писать — отговорка, в действительности же мне нужно было сохранить в тайне два последующих разговора.

— Садитесь, Перевозникова, — с благожелательной улыбкой я указала ей на стул. — Расскажите мне, что произошло тогда между вами и Алмазовой в красном коридоре. Раз уж вы показали мне нечто под ширинкой, я жду, что узнаю от вас и прочее.

Отец Павел был свидетелем не всему. Я предпочла бы не полагаться на показания, но или люди, или ничто. Криминалистика на нуле, и даже если поручик додумается или я подскажу ему эту идею, знаний не хватит ни ему, ни местной науке. Шерлок Холмс потому и был Шерлоком Холмсом, что умел больше, чем Скотланд-Ярд.

Перевозникова посмотрела на меня страдальчески. Я, подавляя раздражение, набрала в грудь воздуха, и тут же Софья надменно, в своей обычной манере, зафыркала, что Перевозникова не поняла мою речь и мне нужно повторить все намного четче и медленнее. Я подчинилась.

— Она сделать то… идти, — не удивившись вопросу, гримасничая от напряжения, выдавила Перевозникова. — Идти… хотеть… хотеть… эм… внизу к мне… мной… храму…

— Говорите, — велела я на родном языке одними губами, потому что иначе могла вообще не получить никаких свидетельств. Перевозникова быстро оглянулась на класс, я тоже — все заняты, но это пока.

— Алмазова всегда приходит в храм, мадемуазель. Стоит и смотрит, и не молится…

— Потом о молитвах, если это неважно.

— Я думаю, что она подсматривает за мной, — Перевозникова подалась вперед и перешла на зловещий неслышный шепот: — Знаете, мадемуазель, они выбирают себе кого-то из старших… о да, вы же знаете! Ходят по пятам, как ходили за вами, сейчас за Розен… Вредная девчонка эта Алмазова, — она поморщилась.