Я очень удивилась, увидев на нём только светлую рубаху с серебряным орнаментом, расстегнутую на верхние пуговицы, и черные узкие брюки. И

как еще не замерз? На улице трещит сильный мороз. Ой, а это что?

На широкой мужской груди, разливаясь по ткани бордовым, возникло большое кровавое пятно. Незнакомец был ранен. Даже во мраке снежной ночи его лицо походило на посмертную маску. Веки синюшные. Губы –

плотно стиснуты от боли.

Сердце испуганно заколотилось.

Кто-то совсем недавно ударил его ножом и бросил умирать в этом дворе?

- У вас серьезная колотая рана. - Забыв о приближении самой волшебной ночи в году, подалась к беловолосому и пообещала: - Не двигайтесь. Сейчас найду телефон и вызову скорую.

Мужчина, откинувшись спиной на сугроб, даже не отреагировал, напоминая выточенную из камня статую. Правильные черты лица обрамляют белоснежные локоны. Красивый разлет бровей. Прямой нос, волевой подбородок. Глаза плотно закрыты.

Похоже, в состоянии болевого шока. Ему надо срочно в больницу.

Мысленно восхитившись нетипичной для наших краёв мужской внешностью, начала подниматься. И в этот момент он шевельнулся.

Сомкнутые синюшные веки распахнулись. Его глаза – яркие и пугающие, устремились на меня двумя серебристыми омутами и полыхнули неестественным светом. Он хрипло произнес:

- Это ты.

Пауза и незнакомец, завораживая звучанием голоса, поясняет:

- Моя единственная.

От удивления я даже икнула.

Давненько меня не называли «единственной». Ой, о чем это я?

Никогда не называли! Ни первый парень, ни второй. Ни тем более Стас.

- Боюсь, вы меня с кем-то путаете, - возразила с улыбкой. – Меня зовут

Виолетта, я только что нашла вас в этом дворе. Вам нужен врач.

Несмотря на смертельное ранение в груди, беловолосый, не отводя твердого взгляда, решительно подался навстречу.

- Никто. Кроме тебя.

Пикнуть не успела – он разыскал мою руку в темноте и уверенно переплел наши пальцы. О, ужас. Даже сквозь перчатку я ощутила –

насколько холодна его ладонь. Совсем ледяная. Словно камень,

промерзший насквозь. Но вот что, странно – чем дольше наши ладони были соединены, тем теплее становилась мужская рука.

Да и мертвенная бледность лица подозрительно уступила здоровому оттенку. Посеребренные инеем ресницы и губы оттаяли, а потом я испуганно вскрикнула. Глубокая рана на груди незнакомца внезапно исчезла. Секунду назад была и пропала.

Шелковую рубаху все так же пропитывала кровь, но ужасного колотого ранения – как не бывало. Мужчина исцелился. А ведь совсем недавно был в прямом смысле – на грани.

- Это невозможно, - шепнула испуганно.

Суровые черты смягчила едва различимая улыбка.

Пленяя настойчивым серым взглядом, обжигая частым дыханием – он притянул меня к себе и, прежде чем я сумела возразить или вырваться, поцеловал.