Она сегодня была охренительна.

Говорила тихо, но так правильно, с таким достоинством и пониманием вопроса, что мои топы только переглядывались изумленно. И, я больше чем уверен, взяли ее на заметку, как возможного топового спеца.

Я ей гордился, честно.

И очень сильно хотел именно это сказать. Еще в лифте.

Хотел, но не смог.

Переоценил себя, дурак.

Столько времени вдали от нее, столько времени стороннего наблюдения за русалкой… Они и меня подкосили.

Оказался с Майей в замкнутом пространстве, сразу вспомнил, как первый раз в лифте с ней ехал, как вело меня от ее запаха, как руки в кулаки вжимал со всей дури. Сдерживаясь…

И захотелось просто прикоснуться. До боли в пальцах захотелось.

А, стоило позволить себе малость…

И все, понеслось.

Остановиться я не смог бы сейчас при всем на то желании!

Как нес ее по коридору, целуя, тиская жадно, до одури, упиваясь новизной забытых ощущений, как открывал двери квартиры, как опрокидывал ее на кровать…

Уже не помнилось.

Все в тумане.

Стоп кадр только сейчас.

Фиксация на ее бледном лице, возбужденно горящих глазах, прикушенной нижней губе. Откровенном взгляде на мое тело. Ярко вспыхнувших щеках.

— Русалка моя… Я скучал так… — только и удалось выдавить перед тем, как скользнуть к ней, сразу кожей по ее телу, желая ощутить всю полноту прикосновений, кайфануть от десятикратно усилившейся чувствительности, когда кожа, кажется, превращается в одну гребанную эрогенную зону!

Я только лег на нее — и уже кончить готов!

Просто от нежности и гладкости!

От прерывистого вздоха в губы, от легко, перышком пуховым, скользнувших по напряженным каменно плечам ладоней…

— Люблю тебя, русалка… — шепчу, уже не сдерживаясь, потому что надо, надо ей сказать! Она должна знать! Она должна… Перед тем, как все случится. Просто потому, что сейчас — это будет уже не просто страсть. Это будет… Нечто более серьезное.

Слияние. Присвоение друг другом. Не только я ее сейчас забираю. Она меня — тоже.

Хотя, она давно уже забрала.

Кажется, чуть ли не с той самой минуты, когда упала в мои руки жарким летом.

Маленькая рыжая безмолвная русалочка, без которой теперь не представляю, как жить можно.

Нельзя без нее жить.

Пара месяцев бессмысленного существования это прекрасно показали.

Целую, нежно, как только способен. Она стонет тихо и так сладко, что голова, и без того дурная, летящая, совершенно отключается.

Юбка… Хорошо, что на ней юбка. Вверх ее! Тонкое белье. Мокрая. Ах ты, русалка ты моя развратная…

Когда, интересно, промокла? Как увидела? В лифте? Сейчас? Неважно.

Трогаю аккуратно, нежно. И она напрягает бедра, стонет, трется о меня, о мои пальцы, сильнее, агрессивнее, выпрашивает ласки.

Я знаю, что надо аккуратно. Мы же, толком, не были вместе после того первого раза. Я берег ее, жалел.