– Ради другой цели я бы в такую дыру точно не забрел.

– Не может быть, чтобы вы говорили серьезно: правдиво, искренне, честно и благопристойно!

Он выдержал пару минут.

– Вы закончили перечислять свои определения? Терпеть не могу кого-то перебивать.

Маленький пингвин даже подпрыгнул от возмущения. Эш тоже был вне себя. Учитывая, как упорно отрицала Эмма вероятность того, что она может ему понравиться, он заподозрил, что однажды какой-то мужчина не ответил ей взаимностью. И это приводило его в бешенство.

– Послушайте меня, Эмма!

Ну вот, она уже стала для него Эммой. Короткое и простое имя, как раз для нее.

– Ответ – да. Я говорю серьезно: правдиво, искренне, честно и благопристойно. И я хочу получить вас в свое полное распоряжение.

Эмма сбилась с шага и едва не налетела на тележку торговца яблоками. Она удержала равновесие только потому, что герцог поспешил протянуть ей руку. И не спешил отпускать. Напротив, сжимая крепко и решительно ее руку, повел в обход тележки, загородив девушку от проезжавшей мимо кареты.

Он двигался быстро, и Эмме было нелегко за ним поспевать. По правде говоря, поспевать за ним она пыталась с того самого момента, как вошла в библиотеку Эшбери-Хауса. Силилась разгадать его намерения, ответить остроумным выпадом на выпад. Контролировать реакцию собственного тела.

Герцог доводил ее до изнеможения. Не человек, а гимнастический снаряд.

– Если вы ищете именно жену, – сказала она, – наверняка найдется множество женщин – дам знатного происхождения, – которые охотно пойдут за вас.

– Да, но мне еще нужно искать таких. А женившись на вас, я сберегу кучу времени и сил.

Она искоса бросила на него взгляд.

– Вы сами-то себя слышите? Неужели вы действительно не понимаете, как оскорбительны ваши слова?

– А мне кажется, я совершаю доброе дело. Предлагаю вам титул и состояние. Вам только и нужно, что лечь со мной в постель, а потом девять месяцев пухнуть, точно клещ. Что может помешать женщине принять такое предложение?

– Действительно. Разве что ей не захочется чувствовать себя племенной кобылой.

Они сошли с тротуара и перешли дорогу.

– Племенной кобылой? Подобное сравнение не приходило мне в голову. Если вы – племенная кобыла, тогда я, выходит, жеребец-производитель?

– И в этом, – подхватила она, – заключается несправедливость нашего мира.

Он пропустил мимо ушей ее замечание.

– Если подумать, я бы предпочел называться просто жеребцом.

– Хватит о лошадях! – сдавленно выкрикнула Эмма. – Даже предположить, что мы могли бы пожениться, – это совершенная бессмыслица! Мы едва знакомы. И то немногое, что мы знаем друг о друге, нам совсем не нравится, – с отчаянием добавила она.