Эмма вытащила ящик на середину мастерской – на этот ящик становились дамы, когда требовалось подколоть подол, – и указала герцогу:

– Тогда забирайтесь сюда.

Он смотрел на нее, явно не понимая.

– Если вам требуется платье…

– Платье требуется не мне.

– Если вашей подруге ростом с герцога требуется платье, то я должна снять мерки. Рукав, талия, подол. – Эмма вскинула бровь. – Грудь.

Поделом. Теперь он точно уберется отсюда.

Но уголок рта на здоровой половине лица Эшбери насмешливо изогнулся. Герцог поставил свою трость в угол и снял шляпу. За шляпой последовал плащ. Затем перчатки. И наконец сюртук. Глядя ей прямо в глаза, он шагнул на помост и развел в стороны руки ладонями вверх, как актер на сцене, ожидающий аплодисментов.

– Ну? – поторопил он Эмму. – Я жду.

Она отыскала свою портновскую ленту. Что ж, сама начала этот маленький фарс, так что отступать теперь нельзя.

– Откуда вы узнали, где находится наша мастерская? – подозрительно спросила она. – Вы меня выследили?

– Я герцог и, разумеется, не следил за вами, но я велел, чтобы за вами проследили. Это совершенно разные вещи.

Эмма покачала головой, разворачивая портновскую ленту.

– Только это тревожит меня не меньше.

– Тревожит? Вчера вы отвергли богатство на всю жизнь ради двух фунтов и трех шиллингов наличными, а потом убежали из моего дома так, будто там разгорелся пожар. Вам не приходило в голову, что моя слежка, возможно, была продиктована искренней заботой о вашем благополучии?

Она взглянула на него с сомнением.

– Я не сказал, что забочусь о вас: просто именно эта мысль должна была прийти вам в голову.

Эмма зашла ему за спину и растянула ленту от его левого плеча до запястья, делая вид, будто измеряет длину рукава. На самом деле ей стоило больших усилий не поддаться очарованию его близости. Всего лишь один слой тонкой рубашки отделял ее пальцы от его кожи, но у нее не было желания повторять тот шокирующий для обоих опыт, который они пережили в библиотеке Эшбери-Хауса.

«Вы не можете уйти прямо сейчас… Наша забавная игра только началась».

Она измерила расстояние от одного плеча до другого. Ах, этот аромат мыла для бритья и крепкого одеколона! Такие мужские запахи… Она не могла ими надышаться.

Но они никак не способствовали решению главной проблемы.

– Вы не записываете мерки, – заметил он.

– Мне и не нужно. Я запомню."

"К сожалению! Хотела она того или нет, однако Эмма знала, что эта встреча будет вечно гореть в ее памяти выжженным клеймом. Ну, может, не вечно, а пока не состарится и не выживет из ума, когда любой разговор выветрится из ее пустой головы.

Она растянула ленту вертикально, приставив один ее конец к основанию его шеи. Ошибка! Теперь, помимо ненужных воспоминаний, она получила прикосновение к его волосам.