Мужик попытался обидеться, но она уже забыла про него, впившись глазами в экран, на котором светились такие чудесные слова: «Порядок. Еду».

Воскресенье

Утром Коротков, надев костюм вместо вчерашних джинсов и придав лицу выражение деловитой собранности, сел в машину к Володе и поехал «решать вопросы». Настя же, одевшись попроще, как для неспешной прогулки, покинула гостиницу через полчаса после Юрия, прошла два перекрестка и свернула в переулок, где еще вчера Егоров оставил для нее машину. В гостинице за ними, конечно же, наблюдали, это понятно, а вот за ее пределами – крайне маловероятно. Наружное наблюдение – штука дорогая, если осуществляется профессионалами. А если лохами – то Настя и Коротков заметили бы их в первый же день.

Сев за руль старенькой машины Егорова, она порадовалась: все было знакомым и понятным, потому что навыки вождения Настя Каменская получала много лет назад на автомобилях как раз этого поколения. Дорогу до психоневрологического интерната она помнила хорошо и преодолела уверенно, не заглядывая в карту на каждой развилке.

Той медсестры, с которой Настя разговаривала в первый приезд, не было, сегодня не ее дежурство, но ведь если Дмитрий Голиков прожил в интернате много лет, то его коробочку с сокровищами наверняка видели все сестры, и не по одному разу. Медсестра средних лет, похожая на сдобную булочку, сразу поняла, о чем ее спрашивают.

– Конечно, я помню, – закивала она. – А что случилось?

Настя достала фотографию, показала женщине.

– Ой, так это же Дима наш, – заверещала медсестра. – Какой молоденький! Это сколько же ему здесь лет?

– Восемнадцать.

– И вот этого я помню. – Она ткнула пальцем в Ворожца, который на снимке стоял в центре группы, обнимая одной рукой Голикова, другой – девушку, которую предположительно звали Юлей. – Только постаревший, само собой. Он к Диме нашему приезжал, как раз в мою смену. Все расспрашивал о нем, как он да что, как чувствует себя, что говорит. Потом в комнату к нему прошел, посидел с ним немножко. Вышел расстроенный такой! Ничего, говорит, Димка не помнит и меня не узнает.

– Он всего один раз приезжал? – спросила Настя.

– В мою смену – один раз, это точно. Но мы ж работаем сутки через трое. Может, другие девочки его видели.

Ладно, захочет Егоров – сам приедет и с медсестрами из каждой смены поговорит. Времени и так в обрез.

Настя попросила посмотреть повнимательнее на изображенную на снимке девушку.

– Обратите внимание на заколки. Они похожи на ту, которая была у Голикова?

Медсестра долго щурилась, то отставляла руку с фотографией подальше, то приближала к глазам, потом не выдержала и, сконфуженно улыбнувшись, достала из кармана очки.

– Никак не привыкну, – вздохнула она. – Все кажется, что очки для чтения – признак старости.