Десятки варузов развернулись быстро, спешились, привязали коней в глубине леса, сами вышли на опушку. На морды коней надели мешки.

К Вавуле подошли лучники и Быстрый.

Сын Дедила обратился поначалу к нему:

– Степан, ты у нас знатный охотник, можешь кричать птицей?

– Могу, – ответил ратник.

– Давай знак кукушкой.

– Сколько кричать?

– Три раза.

Над округой раздался прерывистый крик кукушки. И тут же с востока послышалась трель соловья. Это означало, что Дедил услышал знак.

Вавула с Ковалем и Первушей зашли в кусты. Поглядели: на востоке облако пыли, но самих бележей пока не видать.

Первуша спросил:

– Ну, кукушку-то Дедил услышал, а как он увидит копье с красной тряпицей?

– Как подойдет ближе, так и увидит. Хотя мыслю, отряд на тот берег человека переправил, чтобы смотрел за знаком.

Коваль вскрикнул:

– Бележи! Разведочный отряд!

Все разом обернулись на голос.

Ближе к реке шел десяток горцев, озираясь по сторонам. Шел медленно; и то: до перелаза недалеко, а значит, наверняка поляне могли устроить тут какую-нибудь ловушку. Но покуда все спокойно: старший дозора гонцов к основному отряду не посылал.

Вавула подал знак – десятники отошли на опушку.

Умной наказал:

– Давайте, мужики, к своим отрядам, на коней и в готовности ждать наших.

– Понятно, – ответил Коваль, и они с Первушей пошли к ожидавшим их воинам.

Вавула подозвал лучников, велел им лечь в кустах, в двух саженях друг от друга. Пускать стрелы только по его команде.

Стрелки быстро заняли места, расчистив пред собой пространство для стрельбы по ближнему врагу. У каждого из них было не менее тридцати стрел. Того хватит, если учесть, что лучников много у аркудов, у них и стрел больше.

Дозор бележей прошел мимо засады, но саженях в двадцати старший издал вопль. Весь дозор, развернувшись, полетел к первой полусотне, что вел бай Абашиз:

– Враги, бай! Враг впереди! Засада!

Вавула уже видел передовые десятки. А вместе с ними и бая Абашиза.

Старший головного дозора подскочил к начальнику, начал что-то говорить, постоянно указывая на запад. Бай выслушал его, отдал приказ, и передовая полусотня развернулась в десятки, выстроив первую линию. Как раз на расстоянии от леса до реки. В сам массив Абашиз своих воинов не послал. Оставалось только догадываться – почему? Скорее всего, потому, что он не знал этого леса и опасался болот. Пошлет десяток, а тот сгинет в здешней топи.

Бай берег своих воинов. И не мудрено. Полусотня – это все, что у него осталось. Позади еще две, Месира и Ердиба, но там же и погоня из крепости. Появление врага впереди сильно озадачило бая Абашиза, зародило тревогу. Построением полусотни он показал, что приготовился к обороне, ожидая нападения неизвестного противника.

Но ничего не происходило.