— Оксана, солнышко… Не делай глупостей, — еще одно мягкое прикосновение к плечу и мать расслабленно улыбается, отступая в сторону. Мужчина же сделал шаг вперед и протянул мне белый прямоугольник визитки, ловко вытащив его из нагрудного кармана. — Меня зовут Эрнест Степанович Альцгорд, я являюсь адвокатом вашей матери, Мирослава. И мы были бы не прочь обсудить с вами мировое соглашение до того, как делу будет дан полный ход.

— Простите… — повертев в пальцах визитку, я недоуменно посмотрела на мужчину, склонив голову набок. — О каком соглашении идет речь?

— О мировом и досудебном, Мирослава, — любезно пояснил адвокат. Снисходительная улыбка на его лице вновь всколыхнула что-то темное в моей душе. Ноя лишь стиснула руки в кулаки, сминая белый прямоугольник и хмуро глядя на этого Альцгольда. — Сомневаюсь, что вам по силам тягаться с нами в суде. Уж не обессудьте, ваше финансовое положение не благоприятствует долгим судебным тяжбам и оплате услуг хорошего адвоката, включая все возможные издержки. Поэтому я, как человек, представляющий интересы истца, настоятельно советую вам принять все наши условия.

— Вот как… — чуть помедлив, заставила себя стоять прямо, не горбится и даже виду не подавать, какой безысходностью душат меня все его слова. И, едва заметно поморщившись, я все-таки полюбопытствовала. — И что же включает в себя ваше… Досудебное соглашение?

— Все очень просто, Мирослава, — улыбка стала чуть шире. Эрнест Степанович непринужденно поправил галстук и вновь сжал локоть своей подопечной, удержав ее от ненужных и неосмотрительных действий. И самое странное то, что она послушно закрыла рот, отступив в сторону.

А адвокат, не замечая моего подозрительного взгляда на его клиентку, продолжил говорить:

— Вы отказываетесь от опеки над братом в пользу своей матери. Предоставляете свое согласие на прописку и проживание в вашей общей квартире и активно содействуете в восстановлении родительских прав вашей матушки… Ну и платите алименты, конечно же.

— Стесняюсь спросить, с какого ху… — запнувшись, я все же смогла проглотить нецензурные слова, так и вертевшиеся на языке. И переформулировала вопрос, максимально корректно. — В смысле, с чего это?

— Ну как же, Мирослава? Именно вы поспособствовали тому, что бы ваша мать оказалась в больнице на незаконных основаниях, я думаю, вполне очевидно, что такое требует компенсации. Как материального, так и морального вреда, — еще одна снисходительная усмешка на лице мужчины была полна осознания собственного превосходства. И, словно этого было мало, Эрнест Степанович не преминул напомнить мне о моем же незавидном положении в этой борьбе. — И помните, Мирослава.