Не смотря на все ваше желание, у вас нет ни сил, ни средств, ни хоть каких-то связей, что бы выйти на открытое противостояние. Так что мой вам, бесплатный, совет… Примите все условия соглашения и не пытайтесь ничего изменить. Вам же лучше будет.

Первым порывом было просто и не затейливо врезать по роже. От души, как парни учили и тренировали, ставя удар, что бы я всегда могла за себя постоять если что. Но сжав кулаки так, что побелели костяшки, я с минуту молча пялилась на мужчину. Чувствуя, как меня неумолимо пробивает на нервный смех, с привкусом долбанной, точно сейчас не нужной истерики. А еще я вдруг четко поняла, почему этот Альцгольд выбрал именно мою мать.

Они безумны. Оба. Нет, не в плане диагноза или поведения, точно нет. Они безумны в глубине души, в своем характере и желаниях. И взгляд у адвоката подходящий, лишенный даже намека на человечность и осознание, что ты творишь и для кого. Вот такая вот фигня…

Не выдержав, я коротко хохотнула, покачав головой. И тихо, очень медленно, с расстановкой проговорила, даже не пытаясь сдержать души своей порывы:"

"— А не пойти ли Вам, Эрнест Степанович, в пеший эротический тур, м? Вместе с вашим соглашением, судом и этой самой тварью, назвать которую матерью — это ох как польстить всем психическим больным женщинам разом?!

— Мирослава, очень необдуманно с вашей стороны…

— О, поверьте, все очень даже обдуманно. И поступать я буду так, как сама сочту нужным, — я перебила мужчину, чувствуя, что меня банально и совершенно не по-детски начинает нести. А останавливаться и замолкать у меня нет ни сил, ни хоть какого-то желания.

Так что отмахнувшись от адвоката, я сделала шаг вперед и ткнула пальцем в грудь матери, и почти со слогам тихо прошипела:

— На хрен. Идите. Оба. На хрен! Я не отдам тебе Даньку, не пущу в наш дом и нашу жизнь, и уж точно не собираюсь платить тебе какие-то деньги. Жизнь с тобой была гребанным Адом для нас обоих. Чертовым, гребанным Адом! И я не знаю, что ты себе там на придумывала… Но дважды я на эти граблю не встану! Так что… — вновь отстранившись, я с трудом удержалась от того, чтобы не плюнуть ей под ноги и выдохнула. — На хрен. И тебя и твоего, мать вашу, адвоката!

Наверное, не стоило поддаваться эмоциям и вестись на эту провокацию. Наверное, не стоило подходить так близко, да. Но как говорят в народе, знал бы прикуп — жил бы в Сочи. И увлекшись разборками с покорно хранившей молчание матерью, я совершенно упустила из виду ее спутника. А зря, как оказалось.

Когда этот Апьцгольд оказался прямо передо мною, я так и не поняла. Но он вырос как черт из-под земли, загородив собою свою подопечную. И ухватил меня за плечо до того, как я успела хоть что-то понять. Да так сильно, что я чудом не взвыла от боли, сознательно причиняемой сильными, узловатыми пальцами.