Да и мило улыбающегося непутевого хозяина в комплекте не прилагается!

— Воронова! — грозный оклик преподавателя чуть не довел меня до икоты, инфаркта и падения со стула на пол. Но мой возмущенный взгляд не возымел особого эффекта. Константин Вениаминович только коротко усмехнулся, постукивая кончиком ручки по журналу. И буркнул недовольно. — С вещами на выход. Там вас ждут, а зачет вы уже получили.

— А…

— Мирослава, не испытывайте мое терпение и нервы, — господин Топорков, всемогущий бог экономики и растратчик студенческих нервов, кивком головы указал на стопку зачеток у себя на столе. — Ваши одногруппники сделают это за вас. А теперь будьте так любезны… Сгиньте с глаз долой, пока я не передумал насчет вашего «автомата».

Угроза прозвучала весьма недвусмысленно. А зная привычку Топора всегда выполнять свои обещания, невзирая на обстоятельства и последствия, к которым его действия приведут (ну не на одной же фамилии ему такое прозвище дали!), злоупотреблять его терпением последнее дело. Так что, обменявшись с ребятами понимающими взглядами, я подхватила сумку и выскользнула из аудитории.

Свирепые взгляды, пытавшиеся пробуравить во мне дырку, я стойко проигнорировала. Правда, сделала мысленную пометку запастись успокоительным, с повышенным содержанием алкоголя в нем. Потому как чует моя печень, без ударной дозы коньяка я сплетни про меня и господина Топоркова точно не переживу. А то, что они будут, это и к гадалке ходить не надо!

Достаточно поглядеть на женскую часть группы, чьи лица прямо-таки святились святой уверенностью в том, что если мировое зло и существует, то я его прямое воплощение. Интересно, Топорков будет мужем номер шесть или посоперничает с куратором за первое место в подпольном тотализаторе?

Весело фыркнув, я вывалилась в коридор, от души саданув дверью кабинета. Что бы тут же споткнуться, фигурально выражаясь, об холодный, циничный взгляд мужчины, стоявшего у окна напротив. А рядом с ним…

— Славочка, солнышко, вот ты где!

— Здравствуй… — медленно проговорила, неосознанно делая пару шагов на встречу. С трудом давя дикое и трусливое желание вернуться обратно в аудиторию. И плевать, что на такой демарш выдаст наш Топор. — Мама. Давно не виделись…

— Ох, и не говори, солнышко, — сладкая улыбка на светлом лице казалась чем-то до жути не уместным. Особенно, если знаешь, что она может творить, улыбаясь вот так, нежно и одухотворенно.

Тонкие, прохладные пальцы коснулись моей щеки в невесомой ласке. А я замерла под ее пристальным взглядом, как кролик перед удавом, чувствуя, как в груди ворочается что-то темное и злое. Что-то, оставшееся еще со времен уличных драк и разборок, в которые я вместе с бандой влипала с завидной регулярностью.