Кажется, сердце перестало биться, пока я слушала длинные гудки.

— Да? — ответил мне нежный женский голос, будто я в сказку позвонила. — Алло? Говорите, вас не слышно.

— Да, кхм… здравствуйте, — подобралась я, настроив голосу деловой тон. — Могу я услышать Виталия?"

"— К сожалению, он сейчас в душе. Но я передам ему, что вы звонили. Может, нужно передать ещё что-то?

— Эмм, нет. Спасибо, — улыбнулась я натянуто, будто она могла меня видеть.

Эллочка…

Голос настолько приятный, что аж тошнит.

Сжала телефон пальцами, понимая, что больше не хочу никому звонить и пытаться что-то проверять. Первая же попытка оказалась провальной и станет отличным поводом для слёз на всю оставшуюся ночь.

Не хочу и не буду.

Собрав остатки сил, зашла в совершенно идиотский чат, где девчонки уже делала ставки на то, кто приедет, — побеждал Камаз. Единогласно.

Пусть забирают все свои ставки обратно. Никто не приедет, потому что я больше никому звонить не стану.

Едва я подобрала нужные слова, как мне позвонил Витя. Сам!

О, боже!

Втянув обратно сопли и утерев слёзы, я снова закинул ногу на постель и приготовила плаксивую интонацию. В общем-то, сейчас даже притворяться не надо — я и так заплаканная.

— Да?

— Привет, Марин, — практически шепотом произнес Витя. — Ты звонила. Что-то случилось?

Он волнуется! И волнуется настолько сильно, что сам мне перезвонил!

— Я… я тут разбирала шкаф и случайно его уронила. Себе на ногу. Очень больно.

— Как тебя угораздило? — спросил Витя обеспокоенно всё тем же шепотом.

— Я, если честно, сама не поняла, как так произошло. Но теперь у меня ужасно болит нога, а еще нужно как-то поднять с пола шкаф. Ты можешь приехать ненадолго? Буквально минут на двадцать.

— Я… Я, конечно, могу, — ответил Витя и, клянусь, в этот момент я была готова начать прыгать по постели. — Но, понимаешь, Марин, у нас с Эллой сейчас романтический ужин. Она уже зажгла свечи, всё приготовила. У нее не будет девичника и вместо него она организовала для нас двоих этот вечер. Понимаешь? Я не могу ее бросить.

— Понимаю. Меня ты можешь бросить, а её нет, — выдохнула я, чувствуя, как жизненные силы буквально вытекали из меня через кончики пальцев. Идея о том, что я проведу эту ночь в слезах уже не казалось мне невыполнимой.

— Не говори так, Марина. Ты же понимаешь, что у нас с тобой совершенно особенные отношения. Особая связь, — шептал Витя, будто из кладовки говорил. — Не запутывай меня, пожалуйста, моя красавица. Ты очень много для меня значишь. А сейчас меня ранят твои слова о том, что я тебя бросил. Всё совсем не так, Марина. Ты особенный для меня человек. Всегда такой была, есть и будешь.

Его слова, произнесенные с таким трепетом и нежностью, заставили меня переосмыслить то, что я ему только что сказала.

— Ты прав, Вить. Я тебя понимаю.