Потому что Марина работала на двух, а-то, одно время, и трёх работах, чтобы оплачивать квартиру и покупать своему Витюше безглютеновое молочко, чтобы Витюша поменьше дристал…

— Вообще-то, Витя тоже работал.

— Да ты что? И сколько? За шесть лет хоть полгода стажа в его трудовой наберется? — набросилась на меня Лена, будто я её чем-то обидела. А затем, когда я не нашла, что ей ответить, она вновь вернулась к рассказу с интонациями сказки на ночь. — А потом, когда Марина закончила универ и начала работать только учителем, где начала зарабатывать, естественно, меньше, чем на трёх работах, Витюша вдруг понял, что они с Мариной друг другу не пара. Вот и сказочки конец, девчонки. А теперь Маринка, вооружившись вами, репетирует для него танец-бумеранг, после которого он должен к ней вернуться.

— Это правда? — посмотрела на меня Юля с неподдельной злостью и разочарованием в карих глазах.

— Лена, ну, зачем ты так? — спросила я подругу, чувствуя подступающую к горлу обиду.

— Правда-правда, — стояла она на своём, отвечая за меня. — Если не хочешь сама открывать глаза на своего Витюшу, который красиво умеет только в уши ссать, то, может, тебе девчонки откроют глаза, раз у меня не получается.

— Ты… ты не видела, какой он хороший, когда мы наедине. Никто не видел. Ты же его совсем не знаешь, Лена. Никто не знает Витю так, как я.

— По-моему, не знаешь его только ты, — огрызнулась вдруг Лена, но тут же глубоким вдохом успокоила себя. — Ты пойми, Марина, я тебя люблю так же сильно, как, наверное, могла бы любить свою дочь, которой у меня, похоже, никогда уже не будет в этой жизни. И мне до слёз обидно видеть, как ты стелешься перед этим уродом, который и ногтя твоего не стоит. Открой уже глаза и пойми это. Да хотя бы возьми в пример тот случай с маньяком. Ты позвонила мне ночью вся в слезах, и я сразу приехала. И ты звонила своему Витюше. И где он? Приехал? Нет! У него, видите ли, девушка под боком спит. Ему неудобно. А наутро он перезвонил или приехал, чтобы узнать, как у тебя дела, как ты себя чувствуешь? Нет! Потому что ты ему нахрен не нужна. Очнись уже, Марин, и пойми, что у тебя какая-то больная зависимость и одержимость этим Витей. Да, он твоя первая любовь и, как известно, первая любовь всегда самая сильная, но, по-моему, тебе уже пора понять, что это самообман. Ты сейчас заплатишь за его мальчишник, потрясешь перед ним задом, возможно, он даже трахнет тебя напоследок, и на этом всё. Ты останешься раздавленная. Я не знаю, что должно произойти такое, чтобы ты, наконец, посмотрела на этого Витю трезвым взглядом без розовой пыли.

— Ты реально платишь за мальчишник бывшего и планируешь на нем станцевать? — округлились глаза Юли. — Ты, конечно, отбитая, Марин.

— Предлагаю нассать ему на торт, — вклинилась Оля.