— Спасибо, что пришла вчера в отделение и дала показания, — произнес Михаил Захарович и совершенно иным тоном.

Как-то по-доброму, что ли.

— Я не для вас старалась, — ответила я, не отрываясь от тетради, в которую смотрела, но ничего не понимала, так как испытывала давление чужой ауры. — Этот человек — преступник и он должен понести наказание, если не за те жертвы, что, скорее всего, тоже на его совести, то хотя бы за то, что он сделал со мной.

— Он сознался во всех эпизодах. И в твоем тоже. Думает, что за чистосердечку ему скостят срок.

По коже пробежал холодок. Страх заставил заглянуть Михаилу Захаровичу в глаза.

— Его ведь не выпустят?

— Не выпустят, — уверенно, без заминки ответил мужчина. — Но в позднее время, всё же, не гуляй. У любого маньяка может быть подражатель.

— Да что вы?! — вскинула я насмешливо брови. — А давайте я погуляю там в позднее время. Или еще где-нибудь. Наверняка, в городе еще полно преступников, для поимки которых нужна наживка.

— Хватает, — повел Костров плечом так, будто для него это сущий пустяк. — Но с их поимкой ты вряд ли сможешь нам помочь. А за этого… еще раз спасибо и еще раз прости, что втянул тебя во всё это. Нужно было предупредить. Ты имела право выбирать, как тебе стоило поступить.

— Знаете… — опустила я взгляд на тетрадь. — …Я думала над вашим вопросом о том, что было бы, если бы вы предупредили меня заранее. И знаете, даже отбросив то, что со мной уже произошло, я понимаю, что ни за что бы не пошла в тот парк, даже зная, что за мной наблюдают куча полицейских. И я почитала об этом маньяке в интернете и теперь нахожусь в совершенно смешанных чувствах: с одной стороны я рада, что такой человек, как он, наконец-то, пойман и те убитые им девушки будут отмщены, и новых жертв не будет; но с другой стороны, Михаил Захарович, — подняла я на него взгляд и заглянула прямо в серые глаза, что сейчас внимательно смотрели на меня. — Нельзя так поступать с человеком. Понимаете? Я же тогда с жизнью прощалась. Думала, не увижу больше, ни родителей, ни сестру, ни эту школу, ни ее учеников… никого. Я была уверена, что в том парке под деревом моя жизнь и закончится.

— Я знаю, Марина. И я не снимаю с себя ответственности за содеянное. Можешь наказать меня, как тебе вздумается. Или попроси, что хочешь. Всё сделаю.

— Постарайтесь меня больше не обижать, Михаил Захарович. А для этого просто держитесь от меня подальше. И череп Кондратия верните… Кондратию.

— Логично, Маруся, — согласно кивнул Костров. Оттолкнулся от парты, взял с моего стола череп и, проходя мимо скелета к выходу из кабинета, водрузил его на место.

Вот теперь все встало на свои место и вернулось, как было.

Глава 18.