– Выходи за меня, – повторяю предложение, которое уже делал ей при Иване Елисеевиче.

– Ты что опять? – смущенно выпрямляется, не глядя на меня, и пристегивается.

– Подумал, пока ты добрая, точно прокатит, – улыбаясь до ушей, трогаюсь с места. – Не прокатило?

– Спроси еще раз, когда разведусь, – игриво шепчет, принимает серьезный вид и сжимает губы, однако уголки все равно упрямо ползут вверх."

"– Спрошу. Репетируй ответить мне «да».

Как говорится, бог любит троицу. Однако я подготовлюсь, чтобы наверняка. Дочка без пяти минут и пары бумажек уже моя, осталось мамочку заарканить. Где наша не пропадала!

Глава 23. Одна семья

Время спустя

Кира

– Чистый, концентрированный холестерин, Иван Елисеевич! – вздыхает мама Пети и мягко отстраняет дедулю от плиты. – Это же вредно!

– Хорошая ты баба, Ярослава Станиславовна, но больно уж замороченная, – посмеивается он. – Вредно худой такой быть и овсянку химическую из пакетиков есть по утрам, а это… – крутит кусок домашнего сала в руке, – натуральный продукт. Сейчас как зажарим с лучком и картошечкой!

– Мы не будем это готовить. Кире нельзя, она кормит…

– Молоко жирнее будет!

Понимаю, что консенсуса между ними не получится. Пора вмешаться. Срочно!

– Дедуль, давай поступим так, – забираю у него сало. – Я приготовлю его отдельно. Кто захочет – добавит. По желанию. Мы ведь живем в свободной стране, так? – манипулирую его остро развитым чувством патриотизма.

– Конечно, великое государство, – поднимает указательный палец. – Не то, что ваши «европы».

Задумавшись о судьбах мира, хмуро косится на Ярославу Станиславовну, которая молча помешивает ложечкой кашу. Передернув плечами и скривившись, демонстративно отворачивается.

Переглянувшись, мы с ней тихонько прыскаем от смеха. Одновременно делаем серьезные лица, когда дед зыркает на нас.

– Эх, Сталина на вас нет, – отмахивается шутливо и, довольный, садится за стол. Несмотря на ворчание, Славины ему понравились с первой встречи. Просто он старается всех держать в тонусе. Больше всего достается Пете, но тот привык.

– Иван Елисеевич, может, водочки? – доносится спустя пару минут тихий шепот.

– Чего ж нет. Можно по пять грамм.

– Дедуль! Нельзя! – укоризненно вскрикиваю, а Петина мама в унисон ругает мужа: – Коля!

Обе упираем руки в бока и пристально смотрим на мужчин. Замирают, как по команде, и отводят глаза, будто ни в чем не виноваты, а их подставили. Стаканы так и остаются нетронутыми, бутылка сиротливо стоит в сторонке.

– Кира-а, – доносится из детской голос Сашки. – Спаса-а-ай!

Следом звучит капризный крик Лизоньки, а тетя Рая что-то причитает, но в шуме уже не разобрать.

– Кажется, не справляются с моей бандиткой, – хихикаю, снимая фартук.

– Беги, помогай.