– Значит, твоя цитата тут не подходит, – резюмировал я. – Первое слово было самым правильным.

– П-поцеловать? – хлопнула она ресницами, никуда не убегая, не зовя на помощь, а продолжая излучать сумасшедшее, манящее женское тепло.

– Да, – шепнул я и наклонился над ней снова.

Поднял её подбородок одной рукой, другой придержал затылок и поцеловал. До головокружения. До закрытых глаз и отключенного мозга. Это было офигительно! Как в первый раз. Как… да я даже не знаю, с чем сравнить.

И когда я отпустил её, Катерина смотрела так, словно и у неё подобное – в первый.

– Вот так правильно, – заявил я и кивнул головой в сторону её угла. – Забирай вещи. Я отвезу тебя домой.

– Но я… – Катерина покраснела.

– Начальство надо слушаться, – пресек я пререкания и усмехнулся. – Особенно приличным и интеллигентным девушкам. Я везу тебя домой. И точка.

* * *"

"Полцарства за коня и за секс с царевичем! Который сидел от меня на расстоянии протянутой руки, поглядывал, ехидно улыбаясь, и уверенно вёл машину в то время, как во мне всё бурлило, клокотало, волновалось, словно своими губами он запустил ядерный реактор.

Боже, в нём сексуально было всё! И очень мужские руки, и плечи, и часы на запястье, и лицо, и упрямый подбородок, и то, что в штанах… Хотелось встряхнуть копной волос, обвести эротично языком по губам и, выставив вперёд грудь, сказать: «А к чёрту! Мне двадцать семь и мою репутацию давно пора испортить!» Но мозг делал своё чёрное дело и постукивал молоточками по вискам: дома не прибрано, на кровати – ворох платьев, брюк, кофт, которые я суматошно перебирала с утра; мои не сегодня бритые ноги наверняка уже колются, про остальное так вообще молчу… А главное Андрей – мой начальник! Ему-то что! Но я ведь работаю в «Жирафе» пять лет и планирую проработать ещё четыре раза по столько, чтобы спокойно выплачивать кредит.

Планировала…

Хотя сейчас будущее уже не вырисовывалось таким ясным и простым. За последние две недели в моей жизни произошло больше изменений, чем за два года. И всё из-за Жирафа! Так что если между нами произойдёт то, чего мне так хочется, и от чего в ложбинке между ног уже давно мокро и пульсирует, нельзя исключать катастрофу.

Царевич взглянул на меня снова с дьявольщинкой в глазах и на губах, и я запаниковала: точно будет катастрофа! Я его полюблю, он меня бросит или не бросит, но будет вызывать в кабинет, чтобы снять напряжение.

Бесплодная любовница – это очень удачно. А бессловесная и того лучше. А потом найдётся другая, и третья, и десятая… В голове встали в очередь на лестнице в поднебесье разнузданные девицы и серые мыши. И я, совершенно несчастная, как тётя Света, сестра бабушкиной подруги. Она была любовницей какого-то начальника из руководства всю жизнь.