Выдернул из розетки шнур. В две секунды поднял крышку, изъял картридж и вытащил из механизма зажеванную бумагу вместе с обезображенным чёрным порошком розовым шифоном.

Я поспешно натянула юбку с бёдер обратно на талию. Андрей взглянул на меня со смешком:

– Ну и как вы теперь умудрились, Катерина? Это же по законам физики невозможно… – Поднял с пола выпавшую Дианину книжку с индийскими символами, травами и специями на обложке. Усмехнулся: – Работаете, да?

– Нет, я солгала… – призналась я, отчего-то невероятно радуясь, что он стал вдруг не каменным.

В воздухе пахло тонером и поджаренным шифоном.

– А это разве интеллигентно? – ехидно взглянул на меня царевич, красивый до головокружения. Подошёл ближе. Я почувствовала его парфюм и запах.

– Нет, – мотнула я головой, глядя на него во все глаза. Щеки мои горели, как и низ живота, и бёдра. Да, мне стыдно! Я – дурочка. Но он вернулся…

Андрей сделал ещё один шаг ко мне. Его глаза смеялись из-под густых, чёрных бровей.

– И что же мне теперь предлагаете: понять и простить? – спросил он, отложив на копир чужую книжку.

Его чувственные, немного припухшие губы обнажили ровные белые зубы в ироничной усмешке.

– Нет, – снова сказала я.

– А что же? – изогнул он в изумлении левую бровь, глядя сверху вниз и погружая меня окончательно в собственную тень.

«А в темноте всё равно, что происходит, в конце концов, разве мне есть, что терять, кроме ипотеки?» – пронеслось в моей голове.

– Поцеловать… – ответила я еле слышно, запнулась.

Удивление и интерес вспыхнули в его глазах. Он провёл пальцем по моей щеке, убрал за ухо кудряшку и порочно-горячими губами коснулся моих губ…

Глава 21

Хреновее день припомнить было трудно.

С утра схватка с отцом с его коронным «Ты идиот». Не дождётся, чтобы я с ним во всём соглашался и покорно делал «ку»! Не для того я в Оксфорде парился пять лет, а не в локальном универе с программным обучением «ректору-дача, тебе-красный диплом». В Оксфорде нас с первого занятия ошарашили – с профессором надо спорить, иначе лети нафиг, какой бы ты ни был умный. Умных много, достойных – единицы. И в студенческом обществе дебатов я перекрикивал чопорных англичан не просто так – баллы зарабатывал, чтоб на плаву остаться и громкость развить.

И поэтому если нет нормального обоснования претензиям, хрен я соглашусь, – так отцу и сказал. А свои обоснования и аналитику я предоставлю.

Хотя, конечно, придумать, почему нам не нужен целый процент ретро-бонусов и как его возместить в бюджете компании, было сложно. Но я сделал, я и отвечу.

Просто бесит, что отец пытается обманывать меня, как своих подчинённых, выставлять всё не так, как есть, а как ему вдруг захотелось, и играть на чувстве вины, будто на балалайке перед сном. Это у него коронное.