– Вот видишь! – торжествующе заявила Лана, нервно начиная натирать и без того отполированную столешницу. – Ему всё как с гуся вода! И мне правда тебя жаль, если ты на него запала, ты ведь нормальный человек. А его не жалко! Ни капли! Пусть посходит с ума, ему полезно!

– Но Свет, а как же Машенька?

– Знаешь, – громко выдохнула Лана и снова села напротив меня, – я на самом деле и не хочу Машку забирать, меня отец заставил. Руки выкрутил. Типа так не бывает в приличных семьях, дочь должна жить с матерью. А нужна ему внучка? Он хоть раз приехал в Ростов повидаться?! Подарки только присылает на праздники, и то потому, что так прилично. Ему и дочь не особо нужна. Если хочешь знать, он со мной перестал разговаривать и матери запретил, когда я подписала Андрею соглашение по опеке. Представь, отец целый год со мной не разговаривал! Да он такой же, как Андрей! Они оба всю жизнь мне «дура» и «дура»! Думаешь, не обидно?! Да, может, я не Эйнштейн, я и так знаю! Только мне от этого счастливее не живётся… И я скажу тебе, хоть никому не говорила: я не хотела рожать Машку! Сразу не хотела! Но родители: рожай, он – хорошая партия, богатый, из Оксфорда, и Андрей со своим воспитанием домостроевским: рожай! И я послушалась, я любила его, между прочим! И вовсе не из-за денег. Только он женился не на мне, а на беременности! – Лана всплеснула руками: – Ребёнку нужно дышать, гуляй. Ребёнку надо витаминов, ешь долбанную клубнику! На меня вообще ноль внимания! Я будто контейнер с ребёнком! Может, конечно, я и нервничала чересчур, наезжала много. Но ты скажи, как не наезжать, если он такой весь из себя, мачо, все бабы липнут, некоторые прямо при мне заигрывают, а я раздуваюсь в шарик щекастый и его в принципе не интересую?! Как мне при этом радоваться?!

– Может, тебе показалось? – тихо спросила я. – При гормональном взрыве во время беременности всякое бывает.

– Да где там «показалось»?! После того, как я родила, я вообще перестала для него существовать. Он с работы к ребёнку, ночью – к ребёнку, в выходные – к ребёнку! А меня будто нет!

– Признаюсь честно, не знаю, что сказать…

В душе скребнулось обвинение в эгоизме, но глупо было обвинять её – она уже сама сделала себя несчастной. Зачем добавлять чужое осуждение к страданию в глазах напротив? Эгоизм никому не приносит счастья: ни тем, кто рядом, ни тем более себе внутри. Ведь ничто так сильно не болит, как ущемлённое эго…

Лана снова хлебнула шампанского.

– Да я сама себя ущербной чувствую! Не знаю, куда деваться, чем заглушить! – с надрывом в голосе призналась она. – Все говорят, «как можно не хотеть ребёнка», «как можно не любить»?! А, может, я просто была не готова?! А тут этот залёт.