Не то слово. Меня жена застукала. Когда я с дочерью говорил о нас с тобой, Машунь, — веду пальцем по нежной щеке.

Она как наливной персик. Сочная, яркая, трогательная девочка.

Не то, что моя требовательная грымза!

— Что? — ахает Мария, прижав пальчики ко рту. — Как же такое вышло, Георг?

Внутри царапает: а жена меня сегодня впервые за двадцать шесть лет брака назвала Жорой. Жора, блин! Еще бы Жориком обозвала!

— Просто стоял, пил кофе с дочкой. Она предупредила, чтобы мы с тобой были осторожнее, и тут — она за спиной.

— Как смерть с косой! — хихикает Мария, уткнувшись носиком мне в плечо.

В другой раз я бы согласился, конечно.

Но сейчас что-то мешает согласиться с этими словами.

То ли на меня так подействовало белье, которое купила себе жена, то ли…

Что-то в ней изменилось.

Прическа, наверное? Духи?

Одежда?

Точно она была не такой, как в последнее время.

Она была другой.

— И что дальше? — трогает меня за плечо Маша.

— Дальше? Скандал, что же еще.

— Ой, да… Она у тебя большая мастерица сделать из ничего скандал, — соглашается Маша. — Бешеная климактеричка. Как мне это знакомо, — вздыхает грустно. — Моя мама отца так со свету сжила. И, ведь самое главное, знаешь… — трется доверчиво. — У него были все возможности уйти. Начать новую жизнь с другой женщиной, а он… упрямо стоял на своем, все твердил: «В нашей семье не разводятся!» Еще он любил повторять: «Это со мной она стала такой, а взял я ее — хорошей!» Глупо, правда? Она же совсем неадекватная стала, как поняла, что у него есть другая. Нюхала его рубашки, брюки с лупой осматривала. Могла из-за малейшего пятнышка устроить скандал, потом начала кидаться в драку. Однажды швырнула в него чайник с кипятком, а плеснуло в меня… Такой шрам на руке некрасивый.

— Брось, ты очень красивая, и шрам почти незаметен, — отвечаю я автоматически.

— Ты мне его этим упрямством напоминаешь. Нежеланием уходить из одних отношений, чтобы стать счастливым в других, — спокойно, мягко произносит Маша, целуя мою шею.

В голове — снова эхом слова жены: «А ее это устраивает, м? Или она не прочь выйти из тени?»

Я бы сказал, что Машу все устраивает.

Она у меня трогательная, нежная девочка, бессребреница и точно не разлучница, это я, оголодавший по женщине болван, на нее набросился и сделал своей, а она, что…

Она всего лишь ходила в то же самое время в спортзал, что и я.

Был у меня в жизни период, когда работы навалило целую гору, что я не мог выбраться днем в спортзал. Домой ехать не хотелось: там была жена, нахохлившаяся, капризная, слезливая или требовательная, дурно пахнущая…

Я ходил в спортзал и сгонял там зло.

Тренировался вдвое больше прежнего, потому что понял: начинаю сдавать.

Хватка уже не та, серебра больше в волосах стало.