И нашёл время, чтобы собственноручно выбрать чёртов лингафонный кабинет. И нет. Я делал это не из альтруизма, не для детей. Я делал это для неё.

Под вечер, когда офис перестал бурлить и когда ушли все работники, я сдался."

"В пустом кабинете, в полумраке, я стоял у панорамного окна и смотрел на город в сумерках. Ещё неявных, чуть заметных.

Стоял, сжимая телефон в руках, словно мог из него что-то выдавить. Например, моё помешательство.

В конце концов, я могу ей позвонить. Почему нет? Вольно или невольно, я прикоснулся к её истории. Не очень красивой истории.

Я понимал, что не должен.

Понимал, что где-то там, рядом с ней – другой высокогорный козёл, которого я даже мысленно не хотел называть её мужем, потому что вряд ли в нём есть что-то мужское.

И это тоже меня тревожило, хоть по всем раскладам – не мне лезть в чужие семьи. Но кое-кого я бы поучил. Не словами, а хорошо поставленным ударом в челюсть. Так, чтоб зубы растерял, а заодно разучился бить тех, кто его слабее.

Глава 16-2

И всё же я позвонил. У меня есть повод.

Томительные гудки звучали слишком громко. Я вёл им отсчёт: один, два, три… пять… семь…

– Да, – услышал я её голос, и кровь застучала в висках.

Я стиснул зубы на миг, чтобы совладать с собой.

– Добрый вечер, Анна.

Голос мой звучал, как обычно, и только я знал, какие демоны меня одолевают.

– Здравствуйте, Илья Эдуардович.

Чуть настороженная. И всё такая же официальная. Далёкая, как звёзды, которых не видно в большом городе. Есть только высотки и постепенно зажигающийся свет в окнах.

– Как вы себя чувствуете?

– Лучше.

Я знал, что толкового разговора не выйдет. Как пассажиры в поезде говорят о погоде, так мы разговаривали вежливо ни о чём.

– Выздоравливайте, Анна.

К тому времени, как вы выпишетесь, будет готов ваш лингафонный кабинет. Созвонимся, чтобы согласовать время, когда я смогу вам его передать.

– Спасибо большое, Илья Эдуардович. Я вам очень благодарна. Но, наверное, не стоит со мной согласовывать. Вам нужно обратиться к директору школы, Анне Кондратьевне.

– Анаконде? – невольно вырвалось у меня. – Она директор школы?

Анна закашлялась. Кажется, я сумел её рассмешить. Правда, смеяться открыто она не посмела. Жаль. Я бы послушал её смех.

А ещё лучше – увидел бы её глаза. Посмотрел, как дрожит на её губах улыбка.

Она при мне ещё ни разу не улыбалась. А ей, наверное, идёт.

– Да, Анна Кондратьевна Листьева, – произнесла она наконец-то, чуть задыхаясь.

– Ах, вот оно что… – не смог удержаться я от сарказма. – Это она вас надоумила ко мне обратиться? Нет, не говорите ничего. Я и так знаю. А скажите мне, Анна, кому достанется этот чёртов кабинет?

– По идее, моим пятиклашкам, – и такой теплотой повеяло от её голоса, что у меня аж дух захватило. – Они у меня чудесные. Пятнадцать мальчиков и двенадцать девочек.