Дышать одним воздухом тяжело. Пусть лучше уходит. Хотя бы сейчас.

– До свидания, Вадим, – повторила я, как попугай. Снова накатывала тошнота. Может, не столько физическая, сколько нервная.

– До встречи, Анна, – вздохнул он тяжело и начал спускаться вниз.

Останавливался и оглядывался, а я ждала, когда он исчезнет с поля моего зрения. Ждала с нетерпением, чтобы наконец-то открыть дверь и спрятаться.

Я не рисковала, пока Вадим был слишком близко.

Я знала, что второго раунда переговоров мне не выдержать.

К счастью, он, пусть и медленно, но уходил. И тогда я наконец-то вставила ключ в замок и юркнула внутрь квартиры.

Лечь в постель. Отлежаться. Поспать. Прийти в себя.

Можно сказать, непростой и очень-очень длинный день подошёл к концу.

Эту ночь я спала плохо. Путанные тревожные сны заставляли без конца просыпаться. А утро меня снова встретило тошнотой.

Глава 13

– Это что такое было, Ань? – встретила меня у туалета Машка. Она с ночной смены как раз вернулась.

– Да вот… – пришлось признаваться ей, что я внезапно «заболела».

– Я б твоему Майскому руки повыдергала бы! – бушевала подруга. – Вот я шляпа, а? Как же я проглядела-то, а? Непростительно!

– Ты не виновата, Маш, – в третий раз повторила я.

– У меня не совсем типичная картина. Сознание я не теряла и чувствовала себя вполне сносно. Подташнивало, да. Но тошнить меня начало ещё до того, как Вадим ударил.

– Ну ладно бы кто другой! Но я!

Машка моя – медсестра. Всегда мечтала стать врачом, но судьба её сложилась так, что мечты так пока и остались мечтами.

Мы из одного города. Жили по соседству. В один класс ходили. Только я росла в хорошей дружной семье, а Маша хлебнула с лихвой прозы жизни с матерью и вечно пьяным отчимом.

Она выжила, выросла, выучилась. И стремилась достичь ещё большего. Но жизнь её никогда не баловала. Скорее, без конца испытывала на прочность.

Кто-то другой уже бы сломался. Только не Машка. Крепкая, как придорожная трава. Стойкая, сильная, закалённая.

И, наверное, никому не дано разглядеть её тонкую ранимую душу, потому что она никому её не показывала. Даже мне. Но я с годами всё же научилась и видеть, и слышать её, и предугадывать всякие мелочи. Мы всё же подруги со стажем.

– Мы все ошибаемся, Маш. Не кори себя. Ничего страшного не произошло.

Я жива, почти здорова. Отлежусь – и всё наладится.

Но Машка только упрямо сжимала красивые губы, хмурилась и досадовала."

"– Надо побои снять, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Ещё вчера нужно было это сделать.

– Не нужно, – покачала я головой. – Не хочу ничего. Пожалуйста.

– Ну и зря! Вот поэтому домашнее насилие и процветает! Потому что вы их жалеете, чего-то боитесь или стесняетесь!

– Не надо, Маш, – отвела я глаза. – Это единичный случай. А я… не хочу ни мстить, ни скандалить.