— Ой, вы же моя любимая клиентка! Я вас два года ждал!

Значит, невелики у него заработки, если столько, сколько Настя ему вчера заплатила, он за один раз уже два года не зарабатывал. Обезьянка вдруг прыгнула к Насте на грудь, обняла ее тоненькими лапками за шею и крепко прижалась. Настя от умиления чуть не расплакалась и неожиданно заметила, какой усталый, измученный вид у парня и какие грустные у него глаза. Видно, нелегкий это труд — целыми днями мотаться в поисках клиентов по набережной с обезьяной в руках. Пареньку было лет семнадцать-восемнадцать, худенький, низкорослый, он выглядел как будто недокормленным и в целом чем-то очень походил на обезьянку с гордым мощным именем Геракл.

— Это твоя обезьянка? — спросила она.

— Моя, — кивнул парень.

— А зимой как же?

— Живет со мной дома, — он снова улыбнулся.

— А попугай чей?

— В аренду взяли. Сезон закончится — вернем. А хотите, я вас еще бесплатно сфоткаю?

— Да нет, — отказалась Настя, — спасибо, больше не надо.

— Ну хотите — поснимайте Геракла, я денег не возьму, вы своей камерой снимайте, я его подержу.

Хотите? Нет, правда, вы моя самая любимая клиентка.

— Спасибо, не нужно. Ну счастливо, удачи тебе.

Настя погрустнела, ей было отчаянно жалко и пацана, и Геракла.

— Ну конечно, — проворчал Чистяков, — ты у него самая любимая, кто бы сомневался! Он не соврал, он такую лохушку, как ты, два года не встречал.

— Леш, ему зверей надо содержать и кормить, и самому питаться, и вообще как-то жить. Он же целый день толчется на этой набережной, людей ловит, в глаза им заглядывает, предлагает сфотографироваться, и на руках все время обезьяненок, который тоже не сидит спокойно.

Представляешь, как он устал? И как ему все это обрыдло? Да пусть он на наши деньги хоть поест досыта, животное накормит и какие-то долги раздаст. Нет, Леш, мне этих денег совсем не жалко, наоборот, я рада, что все так вышло. Зато сколько радости мы ему доставили, представляешь?

Алексей обнял ее за плечи и вздохнул:

— Асенька, ты становишься сентиментальной. Это к старости, не иначе.

— Не смей говорить мне о старости! — рассердилась Настя.

— А чего ты так боишься? — удивился он.

 — Старость — это естественная вещь, никому не удалось ее миновать, кроме тех, кто умер молодым. И нечего ее бояться, я тебе это уж сколько лет объясняю, а ты все сердишься.

Она молча прижалась к плечу мужа. Как хорошо, что он рядом, и вообще хорошо, что он есть в ее жизни.

Глава 7

На следующий день после первой встречи со Славомиром Ильичом Валентина Евтеева еле-еле дождалась послеобеденного времени — именно после обеда она накануне гуляла по лесу по ту сторону трассы.