– Я бы на хер себя послала! Поменяла фамилию, прописку и замки на двери на всякий случай. Что я скажу ему? Что я идиотка, которая сама все испортила? Что я его обидела, но все осознала? Что теперь-то будет по-другому! Я сяду дома, надену юбку в пол и буду круглосуточно жарить ему блины, отвлекаясь только на уборку и минет?

- А он тебя об этом просил?

- Нет, конечно, - я снова опустилась на кресло. Ноги меня больше не держали. – Он вообще ни о чем не просил.

- Никогда?

- Нет, - кивнула я. И задумалась. – То есть да, однажды, во время нашей ссоры.

- И что же там было?

В голове щелкнул мотор и, как в старом кинотеатре, послышалось шипение пленки. Вот мы в коридоре его квартиры. Я цепляюсь пальцами за жесткие края куртки, пытаюсь остановить Тимура, умоляю не бросать меня. А вот он смотрит на меня строго и немного разочарованного, как родитель смотрит на своего ребенка, когда тот в очередной раз разбил мячом окно. Он недоволен, он даже сердится, но все равно любит. Любит вопреки всему.

И всю любовь, которую Тимур только мог испытывать, он вложил в два коротких слова:

«Повзрослей, пожалуйста».

Вот то единственное, о чем он меня просил.

- Римма, - я вскочила с кресла, схватилась за сумку и опрометью бросилась к двери. – Прости, пожалуйста, но сегодня правда без кофе. Извини. И спасибо!

И я пулей вылетела на улицу.

Савранский или эпилог № 1

У Насти не работал звонок, так что пришлось тарабанить, прежде чем мне открыли.

- Савранский? – она удивленно округлила глаза, увидев меня на пороге.

Румяная, заполошная, со смешными спиральками волос возле висков Настя сейчас выглядела удивительно молодо. А рядом со мной так вообще девочкой.

- С днем рождения, - за дрожащий голос стало стыдно, ну не четырнадцать же мне лет! Я прокашлялся, будто у меня першило горло, и молча протянул ей букет.

- Гвоздики?

- Родилась бы не первого мая, я восьмого марта, то получила бы мимозы.

- А если на Новый Год, то ты бы приволок мне елку, - кивнула Настя. - Очень оригинально, Кеша.

Она понюхала безвкусно пахнущие, будто из пластика, цветы и как-то странно улыбнулась:

- Мне, правда, приятно, но, боюсь, я не могу их принять. Мы сегодня уезжаем, так что цветы просто завянут дома.

Я напрягся. Вообще-то рассчитывал отметить этот день вместе и даже забронировал ресторан. По дороге хотел купить Насте что-то из золота, пускай сама выберет, что ей там нравится, и вечером вернуться вместе домой, на чай с тортом и дальше как получится. А теперь… вот.

- Куда уезжаете?

- Ой, да там, - Настя махнула рукой и, впервые посмотрев на меня, обмерла: - Савранский, ты куда волосы дел?!

Ну, наконец, заметила! Странно, что только сейчас. Я провел ладонью по маленькому ежику волос и улыбнулся:

- Ну, тебе же нравятся лысые! Решил вот такой подарок тебе сделать. Так что, пустишь?

Почему-то Настя медлила.