Во мне есть грязь, и долгие годы я ее игнорировал, давил в себе эту темную сторону, не желая признать ее в себе, ведь во мне есть и другие желания и чувства, на которые я делал ставку. На желание семьи, на привязанность к тебе и к сыну, и я хотел быть хорошим мужем, отцом, но незаметно эта тень отравила меня. Это противоречие, Ева. Не может приличный и любящий муж желать унижать жену даже в оговоренной игре на несколько часов один раз в неделю, а вот девку, которая жаждет денег, да. Ведь я для нее не муж, не партнер, а источник бабла. И дело не в поцелуях и котлетах, все куда хуже.

— Сделай это сейчас, — сдавленно шепчу я.

— Что? — недоуменно спрашивает Саша.

— Унизь меня. Скажи то, что бы сказал Ане, — сжимаю кулак. — Но чтобы Денис не услышал.

— Ева…

— Сделай это. Я должна понять.

Молчание, щелчок замка, и вновь тишина.

— Саша?

— Чего тебе от меня надо? — голос у Саши пренебрежительный и холодный. — Что ты хочешь от меня услышать?

— Не поняла… — медленно моргаю я.

— Что ты там мямлишь?

На секунду опешив от презрительного тона Саши, я сглатываю и возмущенно рявкаю:

— Ты какого черта так со мной разговариваешь.

— Рот закрой, — с ненавистью чеканит Саша. — И сними трусы.

Меня всю передергивает от его слов, лицо корежит гримаса острого негодования и я хочу бросить телефон в стену. И если бы я даже сняла трусы, то заявилась к Саше и затолкала бы их ему в глотку.

— Ну? — голос Саши опят уставший.

— У меня нет слов, — сипло отзываюсь я. — Я… Саш… А ты… Ты…

— Да, Ева, я завелся…

— Серьезно?

— Да.

Я минуту обескураженно молчу, а затем тихо говорю:

— Саш, но я слышала ваш разговор тогда в кабинке…

А затем я вспоминаю, как меня передернуло от его злого приказа для Ани не отвлекаться от белья и как он без прощаний сбросил звонок и прервал их увлекательный разговор. Не было там ласки. Конечно, и со мной после Ани в телефонном разговоре он не отличился нежностью и вниманием, но ему пришлось лгать, оправдываться и выслушивать мои злые претензии, а затем я все заполировала приказом быть к девяти на ужин.

— А спорткар для Ани? Как-то не вяжется с желанием ее унизить…

— Почему? В любой момент лишиться красивой машинки, — печально усмехается Саша. — Ева, она знала, что это не подарок…

— Но вот меня ты точно унизил машиной.

— Это другое.

— Какой же ты, Саша, сложный! — несдержанно повышаю голос и вскакиваю на ноги. — Я поняла! Поняла! Ты женоненавистник! И знаешь! Знаешь! — меня трясет в ярости.