— Конечно, после выяснения диагноза важнее куда-то ускакать с девочками, чем выслушать слова радости от супруга, который за несколько дней только что не поседел.

— Так и знала, что твой барбер еще и волосы красит! — наигранно выдохнула я.

— В смысле? — уточнил Альбер и почесал кончиком пальца бровь.

— Седины что-то не видно, — припечатала я и открыла заднюю дверь. Села. Макс дернулся снова меня обнять, но ремни безопасности были сильнее.

— Папа! — вспыхнул Макс, когда Альберт завел машину. — Ты знаешь, что мы с дедой рыбок под водой снимали? Там у меня даже маска была.

Представляешь?

Альберт наблюдал за сыном в зеркало заднего вида и улыбался, а отец заметил:

— Да, Альберт, это был незабываемый отпуск. Даже не знаю как благодарить… — отец похлопал мужа по предплечью, а Альберт легко отозвался:

— Папа, ну что вы такое говорите, какие благодарности, когда вы моего сына на море свозили, — муж выехал с парковки и перестроился в правый ряд.

— Так за твои деньги, чтобы не свозить? — усмехнулся отец, и я поджала губы, а Альберт поправил:

— Не за мои, а за наши с Лерой, это общее, — Альберт еще раз улыбнулся, заметив как меня перекосило при словах про деньги, потому что это моя была идея отправить сына с родителями на море, и муж только уточнил нужны ли деньги.

Я тогда назвала половину сумму, а надо было вдвое больше назвать, чтобы не так обидно было сейчас. Но все же доля чего-то доброго была в словах мужа. Он специально указал на то, что это наше общее решение и общие деньги. Только где же он раньше был с такой моралью.

Завезя родителей домой, Альберт поехал к нам. И зашел в квартиру. И сам ушел секретничать с Максом.

Я не хотела вмешиваться, потому что думала, что они там обсуждали то, что Альберт не будет жить с нами, но спустя час муж вышел из детской и тихо сказал:

— Макса выключило…

Муж осмотрелся, ища следы чего-то нового по квартире, но я только на следующий день вообще смогла убрать со стола и на этом инициативность закончилась.

— Ты сказал ему? — спросила нервно я, убирая в овощной отдел цветную капусту.

— Как ты себе это представляешь? — сложил на груди руки Альберт и оперся бедром об остров в центре кухни, наблюдая, как я топталась у холодильника.

Все, мой отпуск тоже кончился. Снова в завтраках, обедах и ужинах. — Ребенок прилетел, соскучился по обоим родителям, а я такой бац и про то, что мы не живем теперь…

— И что ты предлагаешь? И как мне продолжать врать? Или ты под шумок решил вернуться, раз я не приползла к тебе и не стала умолять об этом? — из меня лился яд, потому что в глубине души я не простила Альберту ни его уход, ни его предательство.

— Очень надо жить в доме, где тебя за часть семьи не воспринимают, — фыркнул Альберт.