Закрытая с ночи дверь так и осталась запертой, поэтому я прислушивалась к тишине, в которой мне чудился громкий смех мужа со слегка с хрипловатыми нотками, визги Макса, мое надрывное, что я просто хочу побыть в тишине, и совсем очаровательное сына, что он больше не будет, только сейчас папу пощекочет.

Я перевернулась на бок и уставилась на пустую сторону кровати. Столько ночей провела одна, но одиночество ощутила именно сейчас. Горькое, ледяное совсем душащееся своей тоской.

Спустя пятнадцать минут я напомнила себе, что надо встать и собраться в больницу.

Боль от близящегося расставания и страх за своего ребёнка тесно переплелись и я не понимала от чего меня люто трясло в душе, словно не под горячей водой стояла, а в прорубь ныряла.

Я ничего не ела и не пила. Просто прошлась по квартире, которая теперь мне казалась ужасно большой. А потом я натянув пуховик, шапку и ботинки застыла в коридоре перед большим в пол зеркалом. Из отражения на меня глядела усталая женщина с посеревшей кожей и тусклыми глазами. Тяжело вздохнув, я открыла входную дверь и столкнулась нос к носу со свекровью.

— Отсыпаешься стерва! — рявкнула на весь этаж Наира Львовна и упёрла руки в бока.

— И вам доброе утро, Наира Львовна, — сказала я с выдохом и звякнула ключами.

— Посмотрите, она ещё глаза закатывать будет! — всплеснула руками свекровь и шагнула на меня. Но я застыла как скала и не собиралась и на дюйм двинуться в сторону, чтобы пропустить в квартиру мать Альберта.

— Что вам нужно и почему вы не спите в такую рань? — спросила я холодно, делая шаг в сторону и заступая свекрови дорогу.

— А тебе хорошо спалось после того как выгнала моего сына из дома? Тебе совесть не мешала спать в квартире, которую он своим потом и кровью зарабатывал? — напустилась на меня свекровь, не обращая внимания, что совсем неуместно себя вела на людях, могли ведь соседи услышать. Но Наира Львовна и в обычное то время не отличалась хорошим воспитанием, а в порыве гнева…

— Если что квартиру Альберт явно не потом и не кровью зарабатывал… И чтобы вы не забывали, я в это время не стояла в стороне, а пахала как проклятая, — заметила я сухо и все же вышла за порог, хлопнула входной дверью почти как крышкой гроба и провернула ключ в замке.

— Ой вы посмотрите на неё труженицу. Пахала она! Только и знала, что со своими девками похихикивать. Что ты там работала? Вот на завод хоть раз вышла бы, вот тогда бы поняла, что такое работа! — бесилась свекровь, не зная, как ещё меня задеть, поэтому использовала свои любимые приёмы: обесценивание.

— Я все же больше по красоте, — оскалилась я и получила болезненный тычок в плечо. — Наира Львовна, вы забываетесь.