Я не понимала почему его трясёт, ведь ему должно быть плевать.

— Иди знаешь куда? — зло ощетинилась я и ударила мужа ладонью в грудь. — Не трогай меня даже, благодетель. Без тебя справлюсь.

Я выскочила из лифта первая, но на выходе из центра муж перехватил меня за руку и потянул в сторону своей машины.

— Не беси меня. Не трогай, — прохрипела я, вытирая носовыми платочками лицо.

— Тебе в больницу надо, — сказал муж щелкая брелком сигнализации.

— Я разберусь без тебя. И твое счастье если ты доберёшься до дома первым и вынесешь все свои вещи, потому что если это сделаю я, то ты потом их по помойкам собирать будешь.

Меня одновременно душила лютая злоба, паника, боль. Я истерично перебирала в памяти признаки крови во время кашля и течения из носа. Я не могла ничего менее фатального чем туберкулёз и онкология вспомнить.

А ещё меня дико мутило.

От вкуса крови на языке. Он ее запаха. И когда Альберт посадил меня в машину, я первым делом дернулась к бутылке с водой и стала мочить платки, чтобы стереть всю красноту с лица. В руки прыгнул телефон, и я быстро написала Алие отменить к чертям всю запись на ближайшие пару дней.

Мысленно я прикидывала смогут ли родители вывезти Макса одни, потому что даже самый хреновый вариант надо рассчитать.

— Не смей больше со мной в таком тоне говорить, — зарычал Альберт спустя пару минут в дороге.

— Да мой господин, — отозвалась я. — Я буду ласковой и покорной дурой как все эти одиннадцать лет. Буду смиренно жить в ожидании, когда ты снова придёшь и заявили, а вот с ней ты тоже будешь спать…

Альберт заскрипел зубами.

— Ты можешь сейчас не плеваться ядом? У тебя кровь хлынула словно фонтан, а ты все туда же… — тихо произнес Альберт, съезжая на проспект.

— А ты думал если я не здорова, то я буду тебе в рот заглядывать? — холодно спросила я и поняла, что в голове отчаянно пульсировала боль. Причём такая, что сводила с ума.

Я туго сглотнула.

Альберт хотел мне изменить. Он не просто так поднял тему открытого брака. Он хотел легально сходить развеяться и вернуться в быт.

Он намеренно меня предавал и это только с момента признания я знала о много, а сколько мне было неизвестно? Скольким он отправлял свои фотки. Сколько вот так же приходили в его кабинет.

"Судорожный вздох вперемежку с жалостью застрял в горле, и я облизала губы. А после почувствовала как из носа сново потекло тёплое.

— Никакого развода. Никаких измен. Я верен тебе все одиннадцать лет и собираюсь быть столько же верным это как минимум… — зачем-то сказал Альберт.

— Ты про верность поздно заговорил. Ты ее мне отдаёшь на похоронах доверия… — зло сказала я. И наклонилась, чтобы кровь если что капала на коврик.

— Игры закончились Лер… — тихо заметил Альберт.